– Поверь мне, я сам себя не понимаю, – каждое слово било прямо в сердце. – Можешь считать, что я...

– Ты нужен мне! – как же легко далось ей признание, и как страшно стало от того, что она могла уйти, не сказав этих слов. – До дрожи в коленках, – выступившие слезы размыли неуверенную улыбку, тронувшую красивые, самые красивые в мире губы. – До помутнения рассудка, понимаешь? – она моргнула, прогоняя слезы, чтобы любоваться радостью, осветившей его лицо. – Ты, Вадим, а не модель на фото. Я уже и не помню, как он выглядит. Не знаю, заметил ли – я убрала обойку, потому что мне нужен, ты, только ты и никто другой.

Деликатно поддерживающие её руки осмелели, подхватили и усадили на диван. Пальцы привычно пробежались по спине снизу вверх и запутались в волосах, перебирая прядь за прядью. Теплые губы прижались к её губам, только в этом поцелуе вместо привычного огня Ника почувствовала томную сладостную нежность.

– О Господи, какой же ты болван! – она шмыгнула носом, вызывая у него смешок. – Такого мне наговорил. И как только язык повернулся!

– Ты тоже хороша: разлеглась на мне, прижалась, будто не знаешь, как я реагирую на тебя, и тут же рассказываешь, как хочешь вернуться домой, и лопочешь что-то про благодарность.

– Хм, хочешь списать всё на помрачение, вызванное острым приступом спе...

– Пошлячка! – Вадим повалил её, навис сверху, прижав палец к губам. – Я сегодня весь день думал о тебе, меня скручивало – так к тебе хотелось – еле отработал...

– А, по-моему, я права, – Ника обвила его ногами, прижимая к себе. – От приличных мыслей в узел не скручивает, кажется, это больше похоже на похоть.

– Не без этого, – несмотря на предмет обсуждения, улыбка Вадима была совсем не похотливой, а ласковой и чистой. – Придётся смириться с тем, что я испытываю по отношению к тебе отнюдь не возвышенные чувства.

– Эхм... Только не думай, что отделался от прогулок под звездным небом, – капризно сморщила носик Ника. – Насколько я помню, это обязательная программа для развития отношений.

– Да без проблем, – он звучно чмокнул её в нос. – Я даже согласен не брать с собой плед.

Ника всмотрелась в сияющие глаза и, запустив пальцы в волосы, сняла удерживающий их шнурок, освобождая непослушные пряди.

– Боже, какой порыв! Оценила и прониклась, но боюсь, что без пледа под звёздами будет прохладно...

– Я определился, какой взгляд мне нравится больше всего, – намного позже шепнул Вадим, когда она обласканная и удовлетворённая, удобно свернувшись калачиком в постели, уткнулась носом в его подмышку.

– Говори, – сонно пробурчала Ника. – Я постараюсь баловать тебя так часто, как смогу.

– О нет, котенок, – хриплый смешок отозвался сладким спазмом внизу живота. – Стараться, чтобы ты баловала меня этим взглядом, я буду сам.

Она танцевала, что было странно. Вообще-то Ника не любила танцевать, а сейчас получала огромное удовольствие, кружась под знаменитый вальс Штрауса. Её держали ласковые сильные руки, а в голубых глазах кавалера сиял восторг. Неожиданно в чистую симфоническую мелодию вмешалось подозрительное жужжание, которое, нарастая, становилось всё громче и громче...

– Что еще, – раздался сонный голос.

Кавалер отпустил её и недовольно уставился куда-то поверх головы. Ника обернулась и охнула. К ним, вальсируя, приближался огромный мобильный телефон, из которого доносилось щедро сдобренное крепкими словечками бормотание...

– ... Твою мать... Сервак с базой юзеров ночью лёг...

– Опять?!

Ника открыла глаза, выпутываясь из жутковатого сновидения. Она лежала в кровати, а Вадим, тихонько матерясь в прижатую плечом к уху трубку, спешно натягивал джинсы.

– Ты куда? – встревожилась она, когда он, заметив её взгляд, подошел и, виновато улыбнувшись, нежно коснулся губами щеки.

– Прости, котёнок, не хотел тебя будить. Мне срочно надо уехать по работе: у нас серьезная поломка.

– По работе? – Ника подавила зевок и покосилась на часы. – В такую-то рань. Ещё и шести нет!

– Увы, – он погладил её по голове. – Ты досыпай, а я привезу тебе булочек.

– Угу, булочки это хорошо...

Ника устроилась на подушке поудобнее и постаралась вернуться в объятия Морфея. И ей это почти удалось, но хорошо знакомый звонок её собственной мобилки разорвал зыбкую дымку утреннего сна. Звонила мама. Она начала, издалека намекнув, что в курсе, насколько заняты её дочери, и как им непросто живется, но в отличие от Ники, Лиза хотя бы звонила пару раз и даже обещала приехать вместе с Павлом. По донесшемуся довольному хохотку отца было ясно, что его такой расклад веселит. Впрочем, мама тоже отпустила по этому поводу несколько шуток, а потом, выдержав театральную паузу, с упреком в голосе заявила, что раз Ника не удосужилась позвонить за неделю ни разу, то они с папкой уже близки к мысли приехать к ней и устроить допрос с пристрастием – чем же они заслужили такое отношение от собственной кровиночки.