– Это удел всех красивых людей, - сказала она с сочувствием, когда он умолк.
– Так учила меня мать. Когда люди видят только твою оболочку, на то, что внутри им плевать, они только пользуются ею. А ты сам умираешь изнутри, потому что никто не замечает твоей души. И если рядом нет родной души, это происходит еще быстрее. Ты красив, - немного смущенно сказала Криста, - очень красив. Их интересует только это.

В ее словах это звучало скорее, как недостаток, чем преимущество. Она отвернулась, не желая встречаться с ним взглядом, и вернулась на место.

– Я вырос монстром, так?
– услышала она за спиной.
– Бездушным монстром. Питающийся чужими душами... потому, что своя умерла давно.

Криста обернулась на него. Он не смотрел на нее, просто сидел с мрачным видом и смотрел куда-то перед собой.

– Черт, - вдруг выкрикнул он, - ты права.

Криста удивленно приподняла брови, не понимая о чем он.

– Я даже умереть не могу, - пояснил он, посмотрев на нее.
– Не могу, потому что от меня зависит судьба двух королевства. Но и живой я ничем им помочь не могу.

Криста насторожилась, уж больно вид у него был угнетенный. За окном раздался очередной раскат грома, и она вздрогнула.

– Ты что хочешь покончить с собой?
– тревожно спросила она.

– А почему бы и нет?
– вдруг сказал он, и его глаза сверкнули в свете свечей.
– Но это ничего не решит. Этим я принесу страдания еще больше, сразу двум королевствам. Война заберет не одну жизнь.

– Не такой уж ты дурак, - ободряюще заметила Криста.
– Все же думаешь не только о себе.

– У тебя научился, - он так же неожиданно улыбнулся, бросив на принцессу косой взгляд.

Криста от этого заморгала, желая разогнать наваждения. Но принц продолжал улыбаться.

– Пожалуй, я продолжу жить, - произнес он, подмигнул он ей.
– Ради твоего прощения.

– То есть?
– насторожилась Криста.

– Я виноват перед тобой, - ответил он, склонив голову.
– Из-за меня ты столько настрадалась. Причем не за что. Только потому, что тебя связали со мной. Бездушным монстром.

Кристе показалось, что он пытается разжалобить ее. Но это с ней не покатит.

– Да иди ты, - фыркнула Криста и запустила в него ближайшую подушку.

Даястан поймал подушку и положил рядом с собой.

– Я буду ждать, - сказал он ей, укладываясь в кровать, - когда ты меня простишь, тогда смогу спокойно умереть.

Еще одна прилетела ему на голову. Принц повернулся и затушил свечу. Комната погрузилась во мрак. Только за большими окнами вспышки молний освещали все вокруг. Дождь молотил в стекло, а раскаты грома заставляли в который раз вздрагивать от неожиданности.

…

– Криста… - неожиданно близко услышала она сквозь шум дождя, спустя короткое время.

Она вздрогнула и испуганно обернулась, увидев в свете вспышки, что принц находиться рядом с ней возле подушек. Впервые за все время он назвал ее по имени. Прежде он обращался к ней только принцесса, в крайнем случаи принцесса Криста. Она насторожилась.

– Прости меня. Знаю, что мою вину перед тобой может искупить только смерть, – проговорил он, опираясь на подушки. – И с радостью бы умер, но буду вынужден существовать дальше ради наших королевств.

Она посмотрела на него раздраженно-сочувствующим взглядом. Сначала сживал ее со свету, теперь давит на жалость?

– Хочешь так умереть, так умирай! – Криста подхватилась и обернулась к нему, отмахнувшись рукой.

Он приблизился к ней еще ближе, так, что она увидела, как вспышки отражаются в его голубых глазах. Особо яркая вспышка озарила комнату, ослепив их. Криста даже зажмурилась от этого, а последовавший за ней гром заставил задрожать стекла в окнах. Криста содрогнулась от него, подавшись вперед, а когда подняла голову, то оказалась нос к носу с Даястаном. Гони его прочь, кричала она себе, но не могла пошевелиться, когда он осторожно прикоснулся к ее губам, будто спрашивал разрешения. Его прикосновения становились все смелее, а ее словно парализовало. Она больше не в силах была противостоять ему, она устала от этой борьбы. И она сдалась, ответив ему, обвив руками шею.

Даястан перебрался к ней, через подушки, опрокидывая ее на кровать. Криста покорилась его воле, а сама ругала себя за эту слабость, но больше не было сил сражаться за себя. Он осыпал ее лицо поцелуями, заключив ее в свои объятья, спускался к шее, плечу. Рубашка мешала ему, и он стал растесывать ее. Его прохладная ладонь легла на ее согретое под одеялом бедро и заскользила вверх, задирая рубашку. Криста ухватилась за его рубашку и принялась тоже ее стаскивать.

Он ощути ее нежную кожу всем телом, а также почувствовал соленую влагу на щеках. Он немного отстранился от нее, разглядывая ее лицо в свете вспышек.