— А, может, она лесбиянка?

— Может. Но это не по моей части.

— Вообще, я тебе еще вчера говорила — какая-то она шизанутая… Слушай, а, может, она колдунья? Сейчас, знаешь, сколько их развелось?

— Ты в них веришь?

— Да фиг их знает! Сама не сталкивалась, но не могут же все они быть шарлатанами? Согласись, чтоб верить девяносто девяти шарлатанам, сотый должен быть настоящим.

— Логично, — Катя кивнула, — так, ты предлагаешь поехать?

— Тебе я ничего не предлагаю, но я, точно, не поеду.

— Я ей так и сказала, — взяв чашку, Катя встала, — я пошла курить, ты как хочешь.

Обе вышли на балкон. Раскаленный воздух обдал их с головы до ног, и сразу стало нечем дышать, а изо всех пор выступили крохотные капельки пота.

— Кошмар!.. Прикинь, ехать куда-то… — Катя затянулась.

Некурящая Юля стояла рядом, глядя на пустой двор — лишь большая рыжая собака, жившая сама по себе, забилась в кусты, где лежала, тяжело дыша и высунув язык.

В комнате запищал телефон.

— Послушай, а то выбрасывать жалко, — Катя продемонстрировала недокуренную сигарету. Через окно она наблюдала, как Юля взяла трубку, сказала «алло» и дальше только слушала, не говоря ни слова.

— Кто там? — Катя все-таки выбросила сигарету и вернулась в комнату, закрыв дверь, чтоб жара не вползла за ней следом.

Юля зажала рукой микрофон и прошептала:

— Лена из «Наутилуса». У нее, точняк, крыша не на месте.

Катя осторожно, будто ее шаги могли услышать, подошла и прижалась к трубке с другой стороны.

— …нужно, чтоб вы обе были, понимаешь? Тогда я покажу вам такое, чего вы никогда в жизни не видели и не увидите.

— И что же это? — ехидно спросила Юля.

— Я не буду объяснять по телефону, да ты и не поверишь.

— Почему же? Я, девочка доверчивая.

— Не настолько, чтоб просто поверить в это. Но это совсем не страшно — будет даже очень приятно.

— В кино так говорят про смерть, — Юля нервно усмехнулась.

— Такого кино еще не снял ни один режиссер, и не может снять — у него не хватит фантазии! Ты не представляешь, что можешь получить!..

Катя поймала себя на мысли, что предложение Лены выглядит заманчиво, но Юля резко оборвала говорившую.

— Знаешь, Лен, хватит! Мы никуда не поедем. Наркотики мы не употребляем, в групповухах не участвуем, извращениями не занимаемся, а остальное можно получить, не выезжая из города!.. — по логике, на этом месте телефон отключался, но Юля почему-то не делала этого, а ждала ответа.

— Жаль, — Лена вздохнула, — я хотела подарить вам то, что вы со своим скудным умишком и глупыми желаниями даже представить не можете. До свиданья.

— Точняк, чокнутая, — заключила Юля, слушая гудки.

— А если нет?..

— Что «нет»? Катька, приди в себя! Она что, зомбирует тебя через телефон?

— Не зомбирует… — Катя почесала затылок, подбирая слова, — а вдруг мы реально упустили что-то ценное, что нам обеим могло б пригодиться?

— И что же? Крутого мужика с полными карманами бабла?.. Наследство в Израиле?.. Грант на обучение в Сорбонне или американскую «Грин — карту»?.. Что?

Катя вздохнула. Со вчерашнего дня, кроме всех перечисленных Юлей ценностей, для нее существовала еще одна — ласковый огонь, который, пожалуй, мог стоить всего остального. Но объяснить этого она не могла — во-первых, из-за отсутствия в лексиконе слов, способных выразить ее состояние, а, во-вторых, Юля б приняла и ее за сумасшедшую. Как Лену. Поэтому она решила не вступать в споры.

— Может, ты и права, а я, дура. Еще кофе будешь?

— Не, — Юля посмотрела на часы, — мне еще в магазин надо, а, насчет вечера, я позвоню — может, придумаем что-нибудь.

Когда Юля ушла, сразу стало пусто и одиноко. Катя вымыла чашки, убрала их в шкаф, прошлась по квартире… Что-то было не так — чего-то не хватало, но она не могла понять, чего, именно. Вернулась в комнату и долго смотрела на телефон, словно ожидая звонка, однако кусок пластика, напичканный электроникой, лежал и молчал. Открыла последний входящий звонок, но номер не определился — собственно, в самый нужный момент почему-то всегда так и получается.

Катя вздохнула и надев наушники, вернулась на диван. Хотя мелодия осталась той же, на какой пришла Юля, прежнее состояние не возвращалось — наоборот, ударник молотил по ушам так, что мозг сжимался от болезненных спазмов. Она выключила магнитофон и остановилась у окна, глядя на улицу.

Воздух был так раскален, что ломал изображение, и казалось, будто деревья вибрируют, а небо отделено тонкой колышущейся пленкой. Непроизвольно Катя вспомнила тихую речку и прохладу огромного дуба. Сейчас она бы много отдала, чтоб вновь оказаться там, причем, даже неважно, с кем — ее манило само это место, но добраться туда без машины было просто не реально. …Артем, точно, не поедет, — решила она, — жить в палатке, для него это нонсенс… Да и у него ж бизнес!.. Блин, что за такой бизнес, что нельзя уехать на пару дней?.. (За три месяца Катя так и не поняла, чем он занимается, и откуда берутся деньги). Даже странно, почему Слава ни разу не позвонил. Вроде, никаких трений у нас не было — все остались довольны… Может, все-таки имело смысл рискнуть и поехать с Леной?.. Да, она странная, и что? Посмотрела б Юлька на себя — тоже закидонов хватает… — Катя вернулась на диван, — но что сделано, то сделано… и говорят, оно к лучшему… Последняя мысль вернула определенное душевное равновесие, и позволила постепенно переключиться на предстоящий вечер.