Когда Вадим со Славой, наконец, сели завтракать, солнце уже начинало припекать. Единственным спасением оставалась могучая крона дуба, но даже его темно-зеленые листья под ударами солнечных лучей обвисли, сделались хрупкими и жесткими, как пергамент.

— Спаситель ты наш, — Вадим поднял голову, — если б не он, мы давно сдохли б тут от жары.

— Ну, — Слава пожал плечами, — Игорь же не дурак, когда выбирал место — все-таки турист-профессионал.

Воспоминание об Игоре вернуло обоих от философии к проблемам сегодняшнего дня.

— Я вижу два варианта, — сказал Слава, — первый — поехать и потрясти этого волхва. Какого хрена ему понадобилось шляться ночью по чужому хутору?

— Не думаю, что он скажет что-то внятное. Скорее всего, начнет нести ересь про злых духов и тому подобное.

— Это смотря, как наехать, а то злыми духами не отделается.

— Чего, будешь пытать его утюгом?

— Зачем? Расхреначить, например, одного из его любимых идолов, так сам все расскажет, чтоб второго сохранить. Или нет?..

Хотя Вадим не верил ни в каких богов, мысль разбить идола показалась ему кощунственной. Наверное, несмотря на воспитание и образование, остается в людях страх перед сверхъестественным. Как бы ученые не убеждали человечество в обратном, некая родовая память продолжает нести в себе обрывки других, непонятных нам, нынешним, знаний.

— Не стоит этого делать, — Вадим покачал головой.

— Почему?

И тут Вадиму пришло понятное, современное объяснение.

— Он же фанатик. А если у него «крыша съедет», и он выскочит с топором или с ружьем? Убивать его тогда, что ли?

— Ну… убивать — не убивать… — Слава задумался, — хорошо, есть второй вариант — сидеть здесь и ждать. Мне кажется, волхв не решил свои проблемы сегодняшней ночью; значит, должно быть продолжение. Поэтому можем поставить сейчас палатку; удочки я взял, так что искупаемся, половим рыбку; потом поспим; я сгоняю в деревню за хлебом — остальной ерунды нам на пару дней хватит. У меня даже энзешная бутылочка водки есть. А ночью поглядим, что будет. Чем не вариант? Но есть еще третий — послать все на фиг.

— Третий мне, точно, не нравится.

— Мне, если честно, тоже. Так бизнес не строят. Если уж уперся во что-то, надо долбить до конца. Знаешь, сколько фирм я пытался пробить, прежде чем получил оборудование для своего заводишки? Да по такой схеме, которую я придумал, буржуи с Россией еще не работали, а я их убедил, даже почти заставил!..

Собственно, Вадим услышал то, что и хотел, хотя сам думал совсем не о модельном бизнесе, а о том, что сниться эти зеленые глаза будут ему непременно, отравляя жизнь своей тайной. Значит, тайну надо раскрыть.

— Предлагаю вариант номер два, — заключил он.

— Вариант номер один ты категорически не приемлешь?

— Просто пока не вижу смысла лезть на рожон.

— Ладно, — Слава махнул рукой, — значит, будем стоять на номерах и ждать зверя, — он облизнул жирную от тушенки ложку и положил на траву, — минералка, чай, пиво?..

— А чай откуда?

— Из термоса, — Слава засмеялся, — жена всегда говорила, что я практичный мужик.

— Тогда давай чайку.

Слава принес из машины термос, захватив заодно чехол с удочками, и бросил его рядом с Вадимом.

— Это тебе развлекалка, пока я за хлебом сгоняю. Давай палатку ставить.

Когда чай был выпит, а палатка ярким оранжевым пятном красовалась на фоне зеленых прибрежных зарослей, Слава посмотрел на часы.

— Боюсь, позже хлеба я уже не найду. Надо съездить.

— По-моему, ты его и сейчас не найдешь, — Вадим лениво растянулся на покрывале, — их магазин, небось, работает до двенадцати, как во всех деревнях. Может, сегодня обойдемся?

— Я успею, — Слава залез в палатку, долго копался там и наконец появился в джинсах и кроссовках на босу ногу, — у нас осталось два куска, и те черствые.

— Как хочешь, — закрыв глаза, Вадим блаженно раскинул руки, — только возвращайся не так, как прошлый раз.

Слава не ответил, зато Вадим слышал, как завелся двигатель, и хотя шум его стал удаляться, даже не повернулся, чтоб проводить машину взглядом. Было безумно приятно просто лежать, слушая, как плещется вода, и знать, что в нее можно немедленно окунуться. Все ночные злоключения сразу превратились в кошмарный сон, который никогда не может повториться (если, конечно, не забивать голову всякой ерундой).