Битва была выиграна достойным из достойнейших пузырепускателей, то есть мной, когда я мокрая и мыльная, оседлав герцога Даремского, скрутила его руки над головой самым из действенных орудий — мокрым полотенцем.

— Сдаешься?! — прохрипела я. Здоровый мужик, скажу я вам, еле осилила.

— Сдаюсь! — покаянно промычали куда-то пониже моей шеи.

— Я права?! — грозно допрашивала я, устраиваясь удобнее в ванне, почти лишившейся воды. Коленкам моим было, конечно, жестко, но это ничего, в мальчуковых драках я и не такое выносила.

— Права! Во всём и сразу! — уткнулся Рихард своим вспотевшим лбом в мою тяжело вздымающуюся грудь. Фу — у-х. Да я сама еле дышу. На скользком да в воде бороться вообще тяжело. А тут еще и жарко. И ноги дрожат.

— Присяду-ка я… — чего это он так тяжко задышал, вроде ничего ему не повредила. — Устала… Или тебе тяжело?!

— Садись — садись! Мне — хорошо! — и маг с какой-то странной блаженной улыбкой запрокинул голову на бортик ванной. — Руки можешь отпустить, я ж сдался!

— Ага! Фу, жара! — и я медленно опустилась… на его живот. Наверное.

— Ты чего стонешь?! Плохо?! — мало ли, вдруг я для него тяжелая.

— Хо — ро — шо!

— Слушай, мне там что-то мешает. Твердое. Не пойму… свалилось что-то с полки?! Сейчас рукой пошарю…

И моя рука опустилась под воду и стала медленно ползти по его животу… Приятно, кубики такие… А Рихард почему-то улыбается и глаза жмурит… Так, приподнимусь-ка я. Да что ж такое всё скользкое… Кажется нащупала и оно… Ну, ладно, хитрец, поиграем?!

— Рихард!

— Ммм?!

— Это… это… это… то, что я думаю?! — простите, слов нет, одни эмоции.

— Милая, я владею темной магией, ну, еще частично стихийной, а не ментальной. Откуда я знаю, что ты думаешь!

— Но это же растет… из тебя?!

— Да ты что?! Ммм… проверь?! — и снова голову на бортик умостил. Чего это он такой невозмутимый?! Я вот бы, например, волновалась, найди я у себя такое!

Так Кьяра, нужно определиться, надо нам это знать или не надо?! С одной стороны, вроде как — надо! Мы ж взрослые уже. Так?! Так или не так, я у тебя спрашиваю?! Ау, мозги?! Вы где?! Ну, вот, руки уже всё за вас решили! Вот щупают, гладят уже.

— Точно! Из тебя! Я такое только у крупных животных видела! Иногда. Во время гона! — доверительно сообщила я разомлевшему мужчине. От жары, наверное. Пара-то много напустили. — У лосей!

— Я не лось! — что это он каждый раз от моих слов дергается так? Ага, заметил. — Кьяра, лучше тебе молчать… молчать и делать то, что ты до этого делала!

— А что я делала?! — И чем ему лоси не угодили. Прекрасные и гордые животные, между прочем. И на Рихарда похожи, по характеру. Или он на них… И кое — чем другим…

— Исследовала!

— А что это значит?! — бросается странными словами, а мне голову ломай. Она и так гудит. И коленки дрожат. Сесть бы…

— Изучать! — милостиво пояснили мне. — Тебе с ним, с тем, что ты в руке держишь, еще много общаться придется. По долгу службы, так сказать.

— А если я не захочу? — строптиво спросила я.

— А кто тебя спросит?!

— А вот я… пойду я! — мои попытки встать были быстро пресечены. Руки скрутили тем же полотенцем. И оно меня само держало. Ненавижу магов. Ладно, зайдем с другого края.

— Вода холодная… и я замерзла! — губки надули и в глазки заглядываем.

Как щеночек. Я знаю, у нашей соседки таки щеночки были, рыжие, в подпалинах… Так, Кьяра, какие щеночки? Опять тебя не туда несет?!

— Подогреть?! — мои руки и плечи тут же огладили горячие ладони.

— А, может, пойдем… отсюда, а?!

Меня обняли, как-то сразу всю и мы оказались… на кровати. И он сверху. На мне.

Богиня, нет, ну это самое невозможное утро! Когда оно кончится?

— А как же нет сил?!

В ответ приподнятая бровь. Я решила уточнить каких:

— Магических сил! Ты сказал, что их нет!

— Я солгал!

— Ага… и что дальше?!

— Буду вымаливать прощение! — и меня стали целовать. Пока в шею. Жалко, что шея у меня короткая. Вот уже и до щеки добрался. Эх, а волосы опять магией высушил и придется, видимо, мне на лысо стричься, ибо такие колтуны мне не в жизнь не разодрать…

Жарко что-то опять стало… Хотя в горах вроде как живем…

— Кьяра, что ты всё время бормочешь?! — чего он злится-то, я ж лежу, никуда не иду. Я вообще не двигаюсь.