— Только ни за что не воруй у папы. И ради всего святого, никому не рассказывай про нас с Хьюго.

— Обещаю.

Тони провалилась в глубокий сон, но через час ее разбудил будильник. Было пять вечера.

Она встала, надела халат и принялась метаться по своей квартире, укладывая в чемодан вещи для пятидневного отдыха на курорте.

К этому часу Белла, должно быть, уже привезла мать к себе. Их матушка была умной женщиной, но постепенно теряла рассудок. Она преподавала математику в старших классах, однако теперь была не способна проверить, правильно ли ей дали в магазине сдачу. Тони тяжело переживала ее угасание.

Белла все делала немного небрежно. Убиралась в доме, когда находило настроение, и стряпала, если хотела есть. Ее муж Берни работал от случая к случаю — он страдал непонятным грудным недугом. Мать мирилась с причудами Беллы, была всегда рада погостить у нее в Глазго в доме, где гуляли сквозняки, и пообедать вместе с внуками недожаренным картофелем.

Собрав вещи, Тони отмыла напряжение двух последних дней в горячей ванне, натянула джинсы и свитер. Она уже закрывала чемодан, когда задребезжал телефон. Звонила сестра.

— Привет, Белла. Как мама?

— Ее здесь нет.

— Что? Ты же обещала забрать ее в час.

— Знаю, но Берни взял машину, и я не смогла поехать.

— Так ты все еще дома? О чем ты только думаешь!

— Дело в том, что погода испортилась.

— Снегопады по всей Шотландии, но не сильные.

— Все равно Берни не хочет, чтобы я ехала на машине за сто километров в темноте.

— Тебе не пришлось бы ехать в темноте, забери ты ее, когда обещала!

— Ну вот, ты злишься. Я знала, что так и будет.

— Не важно, злюсь я или нет. Ты о матери подумала? О том, как она огорчится? Что ты теперь намерена делать?

— Ничего, я ничем не могу помочь.

— Значит, оставишь ее на Рождество в приюте?

— Если только ты ее не возьмешь. Тебе дотуда всего пятнадцать километров.

— Белла, я заказала номер в приморской гостинице! Мы со знакомыми собираемся провести там пять дней. Я заплатила четыреста фунтов задатка и настроилась отдохнуть.

— Ты, видно, только о себе и думаешь.

— Три последних года я брала маму на Рождество, и я же только о себе и думаю?

— Тебе не понять, что такое трое детей и больной муж, который не может работать. Ты живешь одна.

— Значит, ты мне предлагаешь отменить отдых, поехать в приют и забрать маму на Рождество.

— Тебе решать. Поступай, как подскажет совесть.

— Спасибо за совет. — Совесть подсказывала Тони, что она должна встретить Рождество с матерью, и Белла это прекрасно знала. — Ладно, сейчас еду за ней.

— Могла бы быть со мной и повежливей.

— Катись к черту, Белла.

Вконец расстроенная, Тони позвонила в гостиницу, отменила заказ и объяснила знакомым, что случилось.

Софи не спешила сближаться с Крейгом. После обеда он не отходил от нее ни на шаг, обыграл ее в настольный теннис, а она выиграла у него партию в бильярд. У них оказались общие музыкальные пристрастия — они предпочитали гитару ударным. Но она болтала о мире, куда ему не было доступа, — о ночных клубах (как ее туда пускали в четырнадцать лет?), о приятелях, которые баловались наркотиками. Давала ему понять, что он еще сопляк, пусть и старше ее почти на два года. Требовалось доказать ей, что он такой же искушенный и зрелый.

Развалившись на диване в амбаре, они смотрели телевизор. В шесть часов Крейг решил, что дневную норму по Эм-ти-ви он выполнил, и спросил Софи:

— Хочешь пойти в дом?

— Зачем?

— Все соберутся за столом на кухне.

— Ну и что?

А чего, подумал Крейг, там здорово. Пахнет едой, папа рассказывает забавные истории, и вообще все в кайф. Однако он знал, что этим Софи не купишь, и потому ответил:

— Может, дадут чего выпить.

— Идет. Хочу коктейль, — Софи встала.

Держи карман шире, подумал Крейг.

В семь часов вечера Кит установил компьютер в чулане — крохотном помещении, куда можно было попасть только через его спальню. Он включил в сеть ноутбук, сканер отпечатков пальцев и устройство считывания/записи смарт-карт, купленное через посредника на интернет-аукционе.

Чулан был его логовом, в нем сохранилась обстановка со школьных лет — письменный стол, книжная полка и кресло-кровать, способное превращаться в узкую койку. На нем частенько спали гостившие у него школьные приятели.