Тогда Жанин еще не дала ему свою бумагу, и у него оставалось ощущение стабильности, и вроде не намечалось никаких глобальных сюрпризов, и единственное, что требовалось им сейчас для нормального продолжения работы, так это догнать друг друга, то есть знать одинаково много.

И ему уже не терпелось подняться до ее уровня, и он спросил снова:

– Что ты имеешь в виду под прямой времени?

Календарь. Расписание. График.

И Вильям с сомнением покачал головой, а потом пожалел об этом, попросил извинения, но она поняла. Хотела скорее поделиться своими знаниями.

Показала на группы бумаг на стене.

Распечатанные шумерские стихи.

– Я никогда не получала их так, – сказала она. – Но ты же знаешь, как обычно все бывает. Как ищешь логику. Начинаешь связывать все воедино сам. Догадываешься, что перед тобой части единого целого, а тебе дают отдельные кусочки, которые надо сложить вместе, хотя во что, ты не знаешь, поскольку никогда не видел всю картинку. Понимаешь, о чем я говорю?

Он кивнул.

– И сначала был просто мыслительный эксперимент. Что будет, если прочитать это с тем? Или то с этим? Ты знаешь. Какое будет значение тогда?

Жанин понизила голос:

– Немного позже я заметила, что слишком много выглядело… – она колебалась, – знакомым. Словно я уже видела это. И чем больше фрагментов мне удавалось скомбинировать, тем раньше у меня создавалось такое впечатление, и я подумала, что это случайность, наверняка случайность…

Она замолчала. Посмотрела на него. Хотела объяснить.

– В принципе, – сказала она, – ранний шумерский язык – это язык картинок. Никаких предложений, никакой грамматики, просто символы, которые накладываются друг на друга так, что они представляют различные понятия, и любое слово может иметь несколько значений. Существует некая неопределенность. Но даже если ее принимать во внимание…

Взгляд сказал остальное: как бы она ни пыталась найти другое толкование для текстов, у нее постоянно получался один и тот же результат.

– И к чему ты пришла? – спросил он.

Она обвела взглядом длинные ряды символов перед ними.

Не знала, как ей сформулировать это.

– Каждый текст представляет собой некий стих.

Сделала паузу, подыскивая подходящее слово.

– Резюме. Нет. Описание.

Ее глаза стали серьезными, словно она хотела, чтобы данные слова как следует отложились у Вильяма в голове, а он мог только смотреть на нее и констатировать, что для него это пока пустой звук.

– Чего? – спросил он только. – Описание чего?

А потом Жанин сказала это:

– Решающих моментов в истории человечества.

Воцарившаяся тишина продолжалась довольно долго.

А потом Вильям разозлился и успокоился, а затем не мог собраться с мыслями. И не понял, что она имела в виду, или как раз понял, но ему не понравилось то, к чему он пришел. И он попросил ее объяснить, и она сделала это, как только могла.

Подошла к стене. Показала туда и туда. Встала около выбранных ею стихов, отдельных строчек, вынесенных из своих последовательностей, рассказала, что означали знаки в них и что она поняла.

И было трудно отрицать, видя это.

Люди, город около реки. Строят. Остроконечные дома, могилы для королей.

Речь могла идти только об одном. О пирамидах.

Крысы. Болезнь. Распространение, смерть, чума, не знающая конца.

Великий мор.

Луна. Трое мужчин, большой корабль, долгое путешествие.

– Я думаю, мне не надо объяснять подробней, не так ли?

На том Жанин закончила. И ждала его реакции.

Но он не хотел верить ей.

Это выглядело абсурдно.

Вильям попытался убедить ее, что она ошибается, и даже если, судя по ее словам, старалась критически подходить к полученному результату, все равно придумала для себя однажды толкование и просто зациклилась на нем, подсознательно увидела исторические события в прочитанных текстах, спроецировав свои знания и свой опыт на стихи, и поверила, что с ее стороны имел место чистый анализ, хотя ничего подобного не было.

И Жанин прорычала в ответ:

– По-твоему, значит, я просидела с этим семь месяцев и не ставила под сомнения то, к чему пришла?

Он посмотрел на нее.

В какое-то мгновение земля закачалась у него под ногами, он увидел в Жанин что-то, к чему был не готов.

Темперамент. Темперамент, напоминавший ему только об одном человеке.

И он постарался избавиться от этого впечатления, сделал ту же самую ошибку, в которой только недавно обвинил ее. Наложил свое переживание на старый опыт, хотя в Жанин не было ничего общего с ней, ничего, за исключением его мыслей, пожелавших этого.