Но он знал своего шефа достаточно хорошо и прекрасно понимал, что если тот звонил, то обязательно сделает это снова, и не успел закончить свою мысль, как телефон ожил в его руке.

– Алло, – сказал он просто.

– Привет, этот профессор ван Дийк.

– Хорошо. Я стою в лифте. Буду внизу через две секунды, не хочу, чтобы они видели меня. Я иду в кафетерий, позвони через пять минут.

А потом он отключился, не дождавшись ответа. За маленьким окошком уже увидел первый этаж и сунул мобильник в карман в ту самую секунду, когда лифт резко остановился, и вся его деревянная конструкция содрогнулась, словно от неожиданности, как будто, по ее мнению, до конца шахты оставалась еще по крайней мере пара метров.

Он открыл дверь и вышел в фойе.

Спустился по лестнице на улицу и повернул в сторону здания, где находилось кафе.

Двое полицейских, стоявших на страже перед входом, позволили ему пройти, понятия не имея о том, что молодой человек, сейчас исчезнувший из поля их зрения, стоял на стороне противника.

Альберт ван Дийк заставлял себя думать о колбасных изделиях.

Он находился в нескольких километрах от университета, стоял, наклонившись над прилавком в каком-то крытом рынке, название которого не знал и который не собирался посещать никогда снова. Но вокруг него хватало людей, и как раз сейчас до него дошло, что лучше всего спрятать разыскиваемую книгу среди других книг.

Телефон, который он держал в руке, сжимал так крепко, словно боялся, что тот выскочит из нее и убежит своей дорогой, Альберт купил вместе с сим-картой в маленьком магазине электроники на небольшой улочке в нескольких кварталах от рынка. Мобильник был подержанный, поцарапанный, с потертыми кнопками и дисплеем, в который ему приходилось всматриваться, чтобы разглядеть хоть что-то, но он работал, и именно это ему требовалось как раз сейчас.

Время улиткой ползло вперед. Четыре минуты. Он заговорил с продавцом, стоявшим с другой стороны прилавка, чтобы оно прибавило шаг, опять же с целью в любом случае не выделяться среди остальных, пусть его спина под пальто и пиджаком была мокрой от жары и волнения.

Нет, он предпочитал что-нибудь не слишком острое.

Заинтересованный взгляд на предложенные продавцом продукты. Кивал по ходу его рассказа о содержании и различных методах изготовления. Он искал идеальный вариант салями для одного просто исключительного случая, по крайней мере, надеялся, что все окружающие думали именно так, и пусть он сомневался, что именно салями обычно удостаивается подобного обсуждения, но ничего другого не пришло ему в голову в тот момент.

Наконец, пять минут прошло, и Альберт улыбнулся продавцу, перебил его на середине фразы.

– Знаешь, я думаю, мне надо посоветоваться, – сказал он и поднял трубку в качестве объяснения. – Позвоню-ка, пожалуй, домой.

А потом он повернулся спиной к прилавку, чувствовал, как два глаза смотрят ему вслед, когда он удалялся. Возможно, ведь оказался самым надоедливым клиентом на сегодня. Но Альберт ван Дийк был готов поспорить, что в любом случае именно для него это получился самый дьявольский день.

Он отошел в сторону, набрал номер своего помощника.

Один сигнал, а потом хорошо знакомый шум кафетерия на другом конце линии.

– Что, черт возьми, ты натворил?

– А что, по их словам, я сделал? – спросил он.

– Здесь были люди и искали тебя все утро.

– В костюмах и галстуках?

– Помимо прочего. И полицейские. Это имеет отношение к газете?

Альберт закрыл глаза. Газета. Естественно.

На улице хватало людей, и, возможно, многие позвонили в средства массовой информации, как и в полицию, и в службу спасения. Это уже стало новостью, и, пожалуй, кто-то узнал его, и в таком случае было только вопросом времени, когда его лицо появится на первых страницах интернет-изданий тоже. Черт.

– Дело касается Жанин, – сказал он просто. – Я пойму, если ты не поверишь мне. Но ее похитили, и я не знаю почему, и сейчас они охотятся за мной.

Ответ удивил его:

– Я в курсе.

Молодой ассистент огляделся, понизил голос, хотя шум вокруг был достаточно громкий и ему приходилось держать ладонь у другого уха, чтобы хорошо слышать Альберта.

– Ты так и не посмотрел бумажку, которую я положил на твой письменный стол, не так ли?

О чем речь? Альберт задумался, попытался вспомнить о какой-то пропущенной им бумажке, но существовало так много всяких записок, сообщений и прочего, чем ему требовалось заниматься, что он просто понятия не имел, о чем говорит его помощник.

– Какая еще бумажка? – спросил он.

Парень не ответил. Черт с ним. Это уже было неинтересно больше.

– Тебе звонила журналистка все утро.

Альберт промолчал. Ничего не сказал. Журналистка? Почему?

– Из Швеции. Хотела встретиться. По ее словам, то, что случилось с твоей невестой…

Да? Альберт затаил дыхание.

– … произошло и с ее мужем.

Кристина проснулась ровно через одиннадцать минут после того, как она подумала, что больше нет смысла пытаться заснуть.