Лео наблюдал за ней боковым зрением. Ждал продолжения относительно оставленных фотографий дочери. Но она не упомянула их. Только прищурила глаза и смотрела на Альберта несколько мгновений, не говоря ничего.

И в конце концов он нарушил молчание.

– Они сказали, что она бросила меня, – прозвучало с заднего сиденья. Альберт произнес это спокойно, но немного вяло. Пожалуй, усталость давала о себе знать, и у него плохо получалось точно подбирать слова. – По их мнению, она, вероятно, спланировала все заранее. Они сказали, что зачастую люди не догадываются ни о чем, когда их собираются бросить. Они якобы понимали, что я не могу принять этого, но порой любовь заканчивается. А я посылал их в задницу про себя, но ничего такого, естественно, не говорил.

Пауза.

– Я просто знал.

Он посмотрел на Кристину. Она уже сформулировала это для него:

– Она взяла с собой все.

Он покачал головой, и это означало «да». Означало, что он задавал те же вопросы, что и себе раньше, но сейчас вслух кому-то, кто, похоже, думал точно так же, как он.

– Зачем ей понадобилось делать это? Тащить куда-то одежду, которую она не носила. Конспекты старых лекций, курсов, совершенно не волновавшие ее. Вещи, оставшиеся от моей матери, но лежавшие в ее гардеробе. Все.

– И каков твой вывод?

– Кто-то упаковал все это для нее.

Кристина просто кивнула. А потом снова воцарилась тишина.

– Если одни и те же люди стоят за этим, – сказал Альберт, сделав ударение на первом слове и слабым голосом, словно не осмеливался поверить в это сам, – о чем же тогда идет речь?

Никакого ответа.

А он посмотрел на нее, судя по всему, договаривался с самим собой. Думал что-то сказать, но не знал, стоит ли.

Наконец, наклонился вперед:

– Твой муж имеет какое-то отношение к Швейцарии?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что она вздрогнула.

– Нет, – ответила она. – Почему ты спрашиваешь?

– Потому что я получил это.

Он посмотрел на нее. Достал из кармана пальто желтый конверт, тот, на котором стояло «Эмануэлю Сфинксу», запечатанный при помощи франкировальной машины с надписью «Берн». Именно его он показал полиции и в результате больше не осмеливался поехать ни домой, ни на работу, ни куда-то еще, где теоретически мог появиться.

Кристина взяла его. Осмотрела.

Три исписанные от руки страницы.

Тысяча вопросов. И она раскрыла рот, чтобы задать их.

И в то самое мгновение, когда сделала это, раздался хлопок.

Реакция Лео, собственно, оказалась полностью неверной, но, возможно, именно это спасло их.

Лео подумал, что в них врезались, причем исключительно по его вине, и взял вправо, ему почему-то пришло в голову, будто он попал на встречную полосу, сам того не заметив.

Но они ехали справа так далеко, как только возможно.

И когда вылетели на обочину, там уже не было никакой дороги, лишь трава, и откос, и чертова куча бугорков, которые они миновали, в то время как Лео отчаянно вдавливал тормоз в резиновый коврик со всей возможной для него силой.

Только когда автомобиль остановился, они поняли, что случилось.

А когда выбрались из него, их встретил запах бензина и свежевспаханной земли, и было темно от дыма, и шум только нарастал.

Больше всего Вильяма удивило то, каких усилий ему стоило собраться с мыслями.

Он с силой потер ладонью лицо, помассировал большими и указательными пальцами виски, надавил на щеки как можно жестче, до боли, но в результате ни черта не стало лучше.

Жанин подвела его к стене, к правому концу всех групп клинописи, положила руку на одну из них. А потом попросила посмотреть на бумагу, которую дала ему ранее.

– Я не знала, где она должна находиться. Но она пугала меня.

Вильям не понял, что она имела в виду.

Последние знаки на его копии оказались такими же, как на листке, висевшем на стене, и явно представляли событие, сейчас обретшее свое место, и то, куда оно попало, явно испугало Жанин, и Вильям пока еще не знал почему.

Но это беспокоило его.

– Вот из-за чего мы здесь, – сказала Жанин.

Он не ответил ничего.

– Все происходящее. Дженифер Уоткинс. Боязнь того, что мы с тобой оказались зараженными. Вирус. Скорее всего, в этом причина.

Да? Он по-прежнему ждал.

– Они знали, что так случится. Знали, и сейчас это происходит.

– Что?

Жанин пыталась найти разумную формулировку. Чтобы та не звучала наивно, или слишком напыщенно, или глупо, или так, словно было репликой из журнала комиксов, но результат выглядел комбинацией всего, вместе взятого.