– Превосходно!
– воскликнул Критон.
– Перед нами Силен, но очищенный от признаков древней козлиной породы! Меня вдруг осенило: потому-то и показался Силен живым моему отцу, что это ты сам, Сократ!

Сократ не двигался. Молча смотрел он на Критона, только рука его крепче сжала чашу. А тот прекрасно видел, что речь его, развеселив гостей, омрачила Сократа, но не в силах был остановиться, чем бы ни кончилась игра. Показав рукой на Силена, а потом на Сократа, он продолжал:

– Не ему - тебе недостает кое-чего, чтобы стать вам еще ближе друг другу: венка из виноградных листьев, да набекрень!

Киреб встал, пошатываясь, подошел к стене, по которой вился виноград, сорвал свежий побег, свернул венком и надел на голову Сократа, который даже теперь не вышел из неподвижности.

– Танцуй! Как он!
– потребовал Критон.

Медленно и твердо, почти не разжимая губ, Сократ сказал:

– Вы мне заплатили. Переплатили даже. Так что - танцуй, Сократ, повесели нас за это!

Ни сама обстановка, ни настроение Критона не были таковы, чтоб побудить его извиниться за шутку. Напротив, он надулся:

– Какие бесы в тебя вселились? Почему не танцуешь? Смейся со мной вместе! Смейся со всеми нами!

Сократ хмуро молчал. И увядал смех его товарищей, пока совсем не сник. А Критон от судорожного уже хохота вдруг перешел к жалостливому хныканью:

– Я, наверное, обидел тебя... Ударь меня! Побей меня, Сократ!
– Подойдя к приятелю, он подставил лицо.

Сократ не двигался. Критон потянулся снять с него венок - Сократ сухо отрезал:

– Оставь!

Критон отступил, собираясь с силами, а для чего - он уже и сам не знал.

Солнце садилось. Заря угасла, хотя вечер еще не совсем погрузился в темноту.

К Критону вдруг обратился Симон:

– А ну-ка, остроумный Критон, разгляди Силена получше!

Критон обернулся. Белый с прожилками мрамор изваяния светился в сумерках.

– Не видишь?
– напирал Симон.
– Кроме того, что ты сказал, не видишь ничего больше?

Критону легче было высказать через Симона то, на что не повернулся у него язык, когда он обращался к Сократу непосредственно:

– А что я увидел? Разве дурно - предаваться вину и веселью? Да ведь Сократ - по уши в вине! Здесь, по стенам его дома, вьется лоза, в Гуди у него виноградник, в погребе бог весть сколько каменных чанов...
– Он повернулся к Сократу.
– Зачем же стыдишься этого, великий скульптор? Мы ведь эллины! Отчего же нам и не пить? Сам Зевс пьет, один его божественный глоток - целый хус! Бедняга Ганимед с ног сбивается, пока натащит столько вина для одного Громовержца, а тут еще другие боги!
– Критон робко улыбнулся Сократу.
– Не поверю я, Сократ, не можешь ты хотеть, чтоб мы бегали по воду к источнику Каллирои!
– Но что-то в лице Сократа не понравилось Критону, он взорвался.
– Да пил ли ты сегодня? Хмуришься, киснешь - клянусь девственной Афиной, ты ни капельки не захмелел! Скажите, друзья, пил он? Вы видели?

Все наперебой закричали, что Сократ пил как все, и даже больше других.

Симон встал, подошел к Критону:

– Причина в том, что Сократ всего может вынести больше, чем мы, понимаешь?

Критон вскипел:

– Ты, Симон, не вмешивайся сейчас! Это наше с Сократом дело!

– Нет, стой, - не уступал Симон.
– Это дело не только ваше. Сократ мой друг, так же как и твой. Почему же нельзя мне вмешаться в ваш спор? Мне можно! И не тебе помешать нам! Тебе - меньше всего! Куда ты смотришь? Я же сказал: на Силена смотри! Не видишь - на руках у него маленький Дионис?

Критон - юноша умный и образованный. Рассудок его не притупляется даже во хмелю, хотя работает порой как-то неровно.

Слова Симона о маленьком Дионисе будто подтолкнули его мысль - и разом открылись ему все связи. Искра, вспыхнувшая в Силене, перескочила на Диониса, от него так и сыплются искры, сыплются от сатирического культа, отовсюду, куда ни шагнет юный бог и его наставник Силен. Из дифирамба родится музыка, танец, и пение, и декламация... И вот уже огромное пламя разгорелось, огненными языками взвиваются мысли, чувства, страсти, клики восторга и свет, озаряющий тысячи сердец и умов людей, сидящих в театре, когда на сцену в силеническом ликовании вступает во главе хора сатиров трагический поэт... Критон покраснел от стыда.

– Стоит ли вдаваться в подробности, - буркнул он грубо и раздраженно.

– Сейчас - стоит, - с глубокой серьезностью ответил ему Симон.
– Коль скоро ты заговорил о вине - почему умолчал о мудрости? Силен, пестун и неразлучный спутник Диониса, не топил в вине разум, как ты сегодня, Критон, но находил в нем мудрость. Вот где ищи сходство между этими двумя - Силеном и Сократом, - просто закончил он.

А Сократ, словно пробудившись от хмурых сновидений, вдруг звонко расхохотался: