В письмах она всегда задавала много вопросов и, по-видимому, ничего не имела против того, что ее родители обращаются с ним как с сыном. Айрис могла приложить к письму рисунок белки, которую увидела в Гайд-парке, кусочек только что сшитого платья, билет в Королевский театр в Брайтоне. Так все и шло. Эти письма, причем весьма частые, были своего рода окошками в ее яркую жизнь в Лондоне. Нед взял привычку не вскрывать их до тех пор, пока не останется один и не будет располагать временем, чтобы как следует ими насладиться. Часто за чтением он улыбался и всегда, проглотив вначале все письмо разом, потом пересматривал его заново, медленно, останавливаясь на особенно заинтересовавших его местах.

Она всегда проявляла тепло и нежность, но с годами их отношения углубились. Нед никогда не признавался в чувствах и все же ощущал, что Айрис ждет встречи с таким же нетерпением, как и он. Каждый раз, когда Синклер думал о ее приезде, горло у него сжималось. А вдруг она разочаруется? Что делать, если он окажется для нее недостаточно высоким, чересчур сдержанным, слишком открытым или скучным? Страхи нарастали как снежный ком, но ее последнее письмо их развеяло и убедило Неда в том, что отношения вышли на новый уровень.

Оно содержало еще и фотографию Айрис крупным планом. Она писала, что хотела послать карточку родителям, но в последний момент ей пришла мысль заказать дополнительный экземпляр для него. «Чтобы ты знал, кого искать, когда приедешь за мной». Ее слова источали надежду и уверенность в том, что он будет ее встречать и ждать. На обратной стороне снимка она изящным почерком написала: «Для Неда. Айрис. X» [20] .

В момент, когда Синклер посмотрел на фото и прочел зашифрованную подпись, сердце у него забилось с удвоенной силой. А вдруг он придает этому слишком большое значение? Может быть, Айрис со всеми такая?.. Ему очень хотелось показать фото Джеку, но он воздержался. Нед желал, чтобы это была тайна, известная только ему и Айрис.

Джек ничего не имел против долгой прогулки до дома. Ходьба всегда помогала ему прояснить мысли. Если он прищуривался и не обращал внимания на красную землю и темный цвет кожи людей, окружающих его, то бывали минуты, когда ему казалось, что шахтные постройки — вращающиеся колеса, машинные залы, здания вокруг главной шахты — выглядят почти так, как в Корнуэлле. Он скучал по дому, по холоду. Благодаря неустанной ирригации Золотые Поля были необыкновенно зелеными, но за пределами садов и ухоженных участков пейзаж угнетал своей сухостью. Брайант тосковал по изумрудному морю, которым можно любоваться с корнуэлльского побережья в яркий весенний день, по полям, зеленеющим вокруг изрезанных ветром гранитных скал. Он никогда не жаловался на клубную жизнь, но бывали моменты, когда ему искренне не хватало анонимности корнуэлльского паба и запаха свежеиспеченных мясных пирогов.

Джек не позволял себе подолгу предаваться воспоминаниям, поскольку от этого на него нападала тоска. Все же мысль о том, что однажды он, может быть, вернется в Пензанс, бывала приятна.

Пока, однако, его домом были Золотые Поля, где слишком многое доставляло ему удовольствие. Генри оказался во всем прав тогда, несколько лет назад. Здесь благоденствовало сообщество, составленное главным образом из британцев и европейцев. Основную часть самой тяжелой работы выполняли наемные индийцы, но стиль жизни в Золотых Полях определяли англо-индусы. Именно они принесли на поселение ту роскошь, которая всем нравилась. У них были большие семьи, благодаря смешению кровей их потомство отличалось красотой и экзотичностью облика. Густые черные волосы обрамляли лица от бледного и далее, минуя все оттенки смуглого, до почти черного. В этом обществе любили развлекаться, ходить на вечеринки, умели и работать, и отдыхать, соблюдали британский этикет, но при этом ели острый карри и наслаждались индийскими блюдами с труднопроизносимыми названиями, от которых их британских знакомых пробрала бы дрожь.

Что же касалось жилищных вопросов, то в Золотых Полях проводилась политика отчетливой сегрегации. Уже сам по себе клуб был откровенной демонстрацией этого. Ни один англо-индус не имел права въехать или войти на территорию через главный въезд. Им могли пользоваться только члены клуба. Если англо-индус хотел нанести кому-то визит, то для таких случаев существовал специальный боковой въезд. Что касается индусов, то единственной причиной их пребывания среди подстриженных газонов был уход за этими самыми лужайками или обслуживание членов клуба. Так что это низкое величавое здание с впечатляющим круговым въездом и лестницей, ведущей к обрамленным арочными колоннадами верандам, беспорядочно теснящимся на манер ласточкиных гнезд, где гости могли найти прохладу и отдых, было воплощением колониального духа. За колоннами шли живописные окна. Сверкая сотнями стеклянных панелей, они горделиво красовались под крутой крышей, выложенной шифером. Рядом с пальмами и другими тропическими растениями росли английские деревья, а фоном им всем служил роскошный зеленый газон со стильными клумбами великолепных цветов.

На ходу разглядывая все это, Джек в который раз подумал о том, как красиво содержатся Золотые Поля. В некотором отдалении от дороги располагались наполненные прохладой прекрасные дома, каждый в окружении собственного оригинального сада. Траву регулярно поливали и подстригали, так что везде, куда хватало глаз, простирался зеленый ковер. Британцам, составлявшим высший эшелон администрации шахт, предоставлялось право выбора жилища из числа домов с высокой живой изгородью и обширной прилегающей территорией. Следующими в иерархии шли фигуры покрупнее из англо-индусов. Они могли выбирать просторные дома с красивыми оградами и прекрасно ухоженными садами. На Джека производил огромное впечатление тот факт, что компания «Джон Тейлор и сыновья» обеспечивала своих работников бесплатным жильем, и не только! Она брала на себя расходы на электричество и выдавала всевозможные специальные пособия.

Стоило ли удивляться, что регион пользовался огромной популярностью? Даже индийским рабочим, составлявшим основную массу населения городка, предоставлялось отличное жилье в Майнерз-Лайнз. Простые и прочные домики из бамбука были пределом мечтаний многих индийских семей, члены которых трудились на золотых приисках.

Когда Джек приблизился к Ургаум-бридж, над его головой загромыхали вагонетки. В них на другую сторону, на мельницу, перевозили кварц. Взглянув направо, Джек помахал рукой знакомому, который как раз заходил в библиотеку. В Полях она была одним из самых популярных мест. Именно здесь чаще всего зарождались и циркулировали сплетни. Так уж случилось, что в них часто звучало имя Джека. Но он не думал о хорошенькой девушке, с которой на этот вечер у него было назначено свидание. Перед ним вновь и вновь возникал образ Айрис Уокер. Когда он посмотрел на фотографию, его словно ударило током, тем самым, с каким он так хорошо умел управляться на шахте. Девушка на старом снимке словно смотрела ему прямо в сердце. Осознание этого потрясло его. Джек давно понял, что с чувствами Неда надо быть осторожным, потому что они хрупки. То, что друг испытывает к Айрис Уокер, — это серьезно.