Я не удивлена, что он тоже считает.

– Разве ты не можешь иметь дело со мной в течение всего десяти дней?
– спрашивает Корд мягким низким голосом, лишая меня сил.

Но потом я глазами наталкиваюсь на зеркало у дальней стены и вижу своё лицо, обращенное на меня, вижу так же хорошо, как голову Корда, его широкие плечи, изгиб его спины. И в следующее мгновение, я уже не я, а мой Альт… так близко к нему, достаточно близко, чтобы ранить, чтобы убить.

Я не могу повторить эту ошибку.

Я вырываюсь и бормочу: - Мне… мне нужно идти.

Он сжимает зубы от безысходности: - Вест…

– Я не могу.
– Отходя, я выбрасываю руки вперед, чтобы оттолкнуть его. Не хочу, чтобы он ко мне прикасался. Сейчас я хрупкая, как стекло. Вот-вот разобьюсь.
– Мне нужно идти, - повторяю я, - до свиданья, Корд.

Я бросаюсь за дверь и вниз по улице, мгновенно растворяясь в толпе и пытаясь не слышать, как в голове эхом отдаётся его голос, зовущий меня назад. Хотя в ближайшее время легче не станет. Пустые часы ожиданий между нападениями самые тяжелые, способные разбудить воспоминания, скрытые на поверхности.

И если Корд был прав, то я уже слишком долго нахожусь в одном месте. Пора опять исчезнуть, стать не Вест Грейер, а кем-то другим.

Нужно убираться из Грида.

Внезапно меня захлестывает волна злости на Корда, нарастающая с каждым шагом до тех пор, пока я не начинаю слепо брести, не обращая внимания, куда я направляюсь. Я не хочу знать, что мой Альт здесь. Однажды, я уже покинула дом, а теперь он говорит мне, что я должна снова бежать. Грид - это то место, которое я знаю, как свои пять пальцев, для нее охота на меня тут, может стать концом.

Когда я, наконец, понимаю, где нахожусь, отступать уже поздно. Оно вырисовывается передо мной - здание величиной с целый квартал - и затягивает меня внутрь.

Перевалочная база Керша. Задумана группой опытных операторов первого уровня, как безопасное пристанище для активных Альтов. Еда, постель, крыша над головой. Но поскольку туда невозможно попасть без сканирования глаз, то это здание само по себе может стать смертельной ловушкой. Здесь ты попадаешь в поле зрения, здесь наиболее вероятные точки пересечения, места встречи. Внутри базы опасность столкнуться со своим Альтом стремительно возрастает; почти половина всех назначений совершается в этих стенах.

Сюда приходят Альты двух крайностей. Те, которые окончательно сломались и смирились с тем, что умрут, чтобы они не сделали. И те, у которых нет ни малейших сомнений, что именно они достойны. Маленькая часть меня уверена, что будь мой Альт на базе, даже прямо сейчас, пока я стою через дорогу - она была бы одной из тех. Лишенных сомнений и страха.

Со дня активации моего назначения, я впервые посмела подойти так близко к базе.

Еще несколько минут я мешкаю. Это вызывает нездоровый интерес, как автомобильная авария. Много активированных Альтов, которых крадущаяся походка и затравленный бегающий взгляд выдают точно так же, как и закодированные глаза, проходят мимо дверей базы. Лишь немногие входят внутрь.

У меня урчит в животе, я нахожу закусочную с сэндвичами в двух кварталах от главной улицы. Сажусь в кабинке у окна, так что я могу видеть улицу. Размытого вида достаточно, чтобы напомнить мне: есть причина тому, что я сижу за пуленепробиваемым стеклом. Я запиваю ланч чаем, который одновременно и горький, и слабый - разбавленная перестоявшая заварка. С каждым глотком произнося про себя недовольные оды Корду, я стараюсь не представлять, что он сидит рядом со мной.

В какой-то момент, входит компания студентов из университета искусств. Они садятся за столик прямо у большого окна и едят, не о чём не беспокоясь.

Такая категория завершивших, которые не на много старше меня, всегда вызывает чувство зависти. Я упиваюсь ими, их недосягаемой жизнью. Тем, как они сидят здесь, повесив на спинки стульев кожаные рюкзаки из студенческого магазина, наполненные учебниками, сборниками рассказов, флекси-ридерами с ровными строчками знаний. Тем, как они пахнут: совершенно другим миром, выполнением и возможностью начать жить, не оглядываясь в ожидании нападения собственного смертоносного лица.

У меня будет светло-коричневый рюкзак, цвета верблюжьей шерсти. Он всегда будет полон. Не только книгами по искусству, методичками, заданными для чтения книгами, которые вдруг окажутся произведениями моих любимых авторов, но и толстыми пачками бумаги для рисования. Коробками с мягкими пастельными палочками, тюбиками с яркими красками. Въевшимся резким запахом разбавителя. Никаких ножей. Никакой скомканной грязной одежды, оставленной на всякий случай, телефонов с инструкциями по назначению, пистолетов. Никакого запаха отчаяния, пороховых газов, засохшей крови.

А от зависти недалеко и до ненависти – к ним, к себе. Даже если я выживу и выполню назначение, мои метки страйкера не сотрутся. Решение принято и его нельзя отменить.

Наевшись, я понимаю, что деваться некуда - пора пополнять запасы. До магазина три квартала вниз, и за углом еще квартал. Мне нужны ещё пули.

Стеклянная вывеска наверху освещена только наполовину. Большая часть букв почти полностью разбита, осталось ровно столько, чтобы название оставалось читаемым. Едва. Я-то знаю, что оно все то же. Сюда меня отправил Дайр, не только за тем товаром, что они продавали, но и потому что здесь можно было не скрываться. Однажды я поскользнулась и нечаянно показала свои метки, когда никто не обратил внимания, я поняла, что в этом магазине я, по крайне мере, могу свободно двигаться.