Слова Корда снова звучат в моей голове, и я прижимаюсь рукой к его груди, опуская на пол рюкзак: - Ты должен был заставить меня…

– Слушать? Я пытался, Вест. Но тебе нужно было ещё во многом разобраться. И я подумал, что может тебе не стоит приходить сюда, пока ты не будешь уверена, что готова.

Он протяжно вздыхает. Протягивает руку над моим плечом и щелкает по выключателю. На нас сверху падает золотисто-жёлтый свет лампы.
– Кроме того, я знал, что пока она находится неподалёку, она не может быть близко к тебе. Ты ведь так старалась держаться от меня подальше.

Я не могу ничего с собой поделать, от его прямоты меня пробирает дрожь. Он прав. Я не была готова с ним увидеться. Во всяком случае, тогда. Хотя очень сильно хотела.

Воспоминания о том, что случилось после нашего последнего телефонного разговора, мелькают в памяти. Ворвавшийся в квартиру страйкер, которого она наняла. Тело на кровати, убитое вторично. Пистолет у меня в руке, пуля в голове у Глейда.

Корд видимо заметил что-то в моем лице, потому что его глаза сузились:

– Где ты была, Вест?

Нет смысла врать.
– В Калдене, - осторожно говорю я.

– Калден, - он сразу становиться настороженным, - не по работе, так ведь?

Я качаю головой: - Я хотела увидеть, где она живет.

Я вижу, что он потрясен:

– Ты спятила?

– Знаю, это было неразумно. И рискованно, и опасно, и я идиотка. Я всё это знаю. Но я должна была туда пойти. И так я узнала, как она… что она…

– Использует меня, чтобы добраться до тебя.
– Он кажется не столько напуганным, сколько разозленным тем, что я наделала.

Я киваю, внезапно у меня перехватывает дыхание, и я не могу говорить, потому что моих страхов хватит на нас обоих. Я была так поглощена мыслью, что Корд может пострадать, просто находясь рядом со мной. Застигнутая врасплох жертва хладнокровного Сопутствующего Убийства. Я бы никогда не подумала, что она открыто воспользуется им – последним оставшимся человеком, которого я могу назвать своей семьей.

Корд берет мою руку в свою и я рефлекторно сжимаю ее в ответ. С каких пор это больше не кажется странным? Чувствовать, как кто-то прикасается ко мне не для того, чтобы причинить боль… и не для того, чтобы я причинила боль ему?

– Она приедет завтра, - я хриплым голосом выговариваю слова, которые тяжело произнести вслух, - я и это выяснила. Сюда, или ко мне, не знаю.

Он снова притягивает меня к себе, обвивая руками, и я не сопротивляюсь этому… или ему.

– Значит, у нас есть время до завтра, - говорит он спокойно, - но сейчас ты измотана. Давай немного поспим.

Сейчас мы слишком возбуждены тем, что дело подходит к развязке. Чем бы оно ни кончилось, скоро все станет ясно.

Я умираю с голоду. И Корд угощает меня остатками своего ужина из холодильника: половиной еще запакованного сэндвича и салатом с макаронами из контейнера.

Я поднимаю верхушку сэндвича (всё еще мягкую пшеничную булочку, усыпанную зёрнышками), чтобы рассмотреть начинку. Натуральные овощи, настоящий майонез, мясо, не пропущенное через мясорубку, а затем раскатанное в пласт. Ковыряя вилкой в салате, я обнаруживаю там зелень, порубленный бекон, заправку, которая, на самом деле, хорошо пахнет.

– Еда прошла проверку?
– спрашивает Корд. Он сидит рядом со мной, а не напротив, как я ожидала.

Я слишком чувствую его близость, после всего случившегося, мои нервы обнажены до предела. Пережёвываю не спеша, делая вид, что слишком сосредоточенна на еде, чтобы обращать внимание на что-либо еще.

– Не могла не пройти, да?
– я пожимаю плечами, усердно пытаясь зацепить вилкой последний кусок бекона. Это было бы легче сделать, если бы в кухне горел свет, но ни один из нас не потрудился его включить. Есть что-то удивительно умиротворяющее в совместном сидении в полутьме, с единственной лампочкой, горящей в коридоре, окутывающей нас своим светом, подобно кокону.

– Если бы ты больше бывала рядом, я бы постоянно покупал для тебя еду вроде этой, - говорит он.

Знаю, он бы так и делал. Даже рискуя получить выговор от Совета:

– Это не стоит того, чтобы попасть в неприятности, Корд.

– Думаю, я бы все равно это сделал, – не в состоянии скрыть стальные нотки в голосе, он постарался смягчить ответ. Догадываюсь, что он сыт по горло не правилами, а мной. Еще один пример того, как Вест отказывается уступать.

Отвращение к собственной неуступчивости убивает остатки аппетита.

– Прости, я не это хотела сказать, - оправдываюсь я, запечатываю сэндвич, щелчком закрываю контейнер с салатом. Не зная чем ещё занять руки, я кладу их под бедра. Наконец пробегаю взглядом по его лицу: - Я действительно имела в виду, что не хочу, чтобы ты попал из-за меня в неприятности.
– Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю: - А не то, что не хочу бывать здесь… больше… рядом с тобой.
– На последних словах я запинаюсь.