11-ое июня, 2009-го года.

Сон не шёл – не то, чтобы слишком поздно, два часа ночи – не четыре утра, но закон подлости – спать хочется именно тогда, когда уснуть невозможно, никак не получается.

Тётя тоже не спала, стояла у окна, курила, непереставая возмущаться:

– Неприлично, позорно, сколько можно! Который день? На сколь долго?

Герман отнёсся к происходящему философски, укатив спать в самое тёмное помещение квартиры – в ванную.

ХIинд ворочалась – с загипсованной ногой это было не так просто, наконец, поняв, что уснуть не удастся – главным образом из-за маячившей перед глазами худой фигуры и рыжего парика, поднялась на подушках и выглянула на улицу.

– Часто у вас так? В прошлые годы, вроде, не замечала.

Тётя неопределённо пожала плечами.

– Видите ли, резалку им освещать надо. Хлебом не корми – дай устроить развлечение иногородним. Верно, чтобы на гостинице экономили – ночь прошляются по городу, утром уедут. Неприлично.

– Памятник красивый, название резалка для него тоже неприлично..

– Невозможно спать. У меня болит голова. Ещё гопота шумит.

ХIинд не слышала шума, видимо, заметив это, Лия Сулимовна распахнуло окно настежь.

– Вон.. Идут.

Тётя вышла; но почти сразу же вернулась.

– На! – и протянула охотничий бинокль. – Смотри.

ХIинд упёрлась подбородком в подоконник, и поднесла бинокль к глазам. Услышать гопоту не получилось, но разглядеть – да. По противоположной стороне улицы шла компания – видимо, от ресторана на углу, к машинам, всего человек пять-шесть. ХIинд не стала пересчитывать, потому что в поле зрения ей попался номерной знак одной из припаркованных на той стороне улицы машин. Номер был московский – и хотя цифры ничего ей не говорили, всё же – где-то она видела его. У неё была плохая память на числа, следовательно, она не раз и не два разглядывала его, и вот – врезалось в память. Только когда и где?

Она не успела задуматься на этим: мигнули фары сразу нескольких машин: компания разъезжалась. В машину со знакомыми номера садился лишь один человек – он постоянно держал голову слегка опустив вниз, но так за те несколько секунд, что она его видела, раза три повернулся вокруг своей оси, подпрыгнул и посмотрел куда-то вверх – она рассмотрела его лицо без труда, и, конечно же узнала.

Узнала и московские номера: она их видела на фотографии, сохранённой в памяти телефона; она видела мельком их вчера – на отъезжающей машине, сбившей её.

Совпадение или нет – она не думала; закрыла окно, отдала тёте бинокль. О чём-то говорила с ней – час ли, два. Кажется, о нравственности, кризисе и российско-грузинской войне 2008-го года. Ничего не запомнилось. Закружилась голова, тётя спохватилась, что врач предписал первые дни не отрывать голову от подушки – принесла лекарства, таблетки, капсулы. Поставила вентилятор; минералку, закрыв окно, занавесила шторы и наконец, оставив её в покое, ушла к Герману, в ванную, напоследок позавидовав способности ХIинд спать при свете.

ХIинд, запустив руку под подушку, выудила мобильник, и отправив смс по знакомому номеру, мгновенно заснула.

Июль, 2009-го года.

Над головой, под потолком раскачивалась огромная, сверкающая люстра, привезённая отцом из краеведческого музея заштатного райцентра. Директор музея подарил – списал в утиль. Раньше украшала “Быт помещика” , теперь – кабинет в Солнечногорске.

– Ты почему на ней не женился? Мне звонила её мать и всё про тебя доложила..

– Папа!

– Молчать! Ты мало того, что не женился, ты сбежал от них, как последний трус да ещё не ночевал месяц дома. Нахамил сестре. Трус! Ты не мужчина.

– Папа, мне Боря сказал..

– Боря? Борис! Прекрасно! Мой сын общается с евреями. Мой сын кормится еврейскими сплетнями. Почему бы тебе не поехать в Израиль? Я не думал, что доживу до такого позора! Сбежать, испугавшись девушки..

– Да..

– Испугавшись, что не сможешь завоевать её внимания.. Стыдно! Мужчина должен уметь добиваться женщины. И чем прекрасней девушка, тем больше усилий надо приложить. Тебе выпал шанс – такой выпадает не каждому!

– Папа, но она..

– Что она? – Артур Мамадович опустился в кресло, положил ногу на ногу и по-бабьи подвизгивая, продолжал – тебе, остолопу, пьянице, наркоману, предлагают религиозную, соблюдающую..

– Она бывшая проститутка.

– Что?! Повтори.

Шахин перевёл глаза с люстры на отца и начал:

– Отец! Ты только не подумай, что я не уважаю твой выбор. Воистину, я почитаю своих родителей. Но сам рассуди, как мог я всерьёз рассматривать кандидатуру девушки, которая мало того, что не нравится мне своей внешностью – она не нравится мне и своим образом жизни до принятия…