печки дремал старик, закутавшись в меха, на противоположной от него стороне сидел

высокий плечистый мужчина с грубым квадратным лицом, а ближе всех к Джейсу

сидела фигура, так плотно замотанная в меха, что он не мог определить даже,

принадлежит она мужчине или женщине.

Эль был хорошим, и неожиданно для себя Джейс попросил еще кружку.

Разомлевший от эля и тепла, он расстегнул куртку и повернулся влево. Посетитель

расплатился с хозяином золотой монетой. Джейс хорошо рассмотрел монету. Она была

яркой и блестела, как солнце, но чуть обломанной на конце. Его монета. Тогда он

внимательнее присмотрелся к человеку, который расплачивался ей. Худой, не слишком

высокого роста, волосы и лицо скрывал темно-красный капюшон. Глупость, сказал он

сам себе. Та девчонка всего лишь рабыня факира, если он и бросил ей ту монету, то она

досталась именно хозяину.

Расплатившись, посетитель, ловко выбрался из-за стойки. Джейс ухватился за край

шарфа и легко потянул на себя. Хозяин шарфа потянул на себя, но недостаточно быстро,

и легкая ткань осталась в руке у Джейса, обнажив бледную кожу и темно-зеленые глаза,

а так же железный ошейник. Девушка испуганно посмотрела на Джейса, но затем,

казалось, узнала его.

– Вижу, представление так понравилось господину, что он не только оставил золотую

монету, но и не дает прохода танцовщице, - усмехнулась она, сверкнув в темноте

белоснежной улыбкой. Один из ее верхних резцов чуть находил на соседний, но это

даже вовсе не портило ее. Вблизи Джейс видел, что ее красота была не такой

совершенной, как казалось на первый взгляд: над левой бровью был глубокий шрам, и

еще один рядом с носогубной складкой, а правую щеку покрывали несколько крошечных рытвинок, к тому же левый ее глаз был чуть-чуть больше правого. Но все это ни имело

никакого значения, когда она смотрела на него так, как сейчас.

– Вы просто очаровали меня, госпожа.

Девушка только рассмеялась ему в лицо:

– Значит, госпожа?

– Мне еще не доводилось видеть никого прекраснее вас, - заверил он ее, улыбнувшись в ответ.

– Можете звать меня Мира, - представилась она, протянув ему руку. Джейс,

повинуюсь привычке, едва не поцеловал ее руку, но затем опомнился и вместо этого

просто пожал. Кожа не была нежной и мягкой, как у леди, она была шершавой и чуть

грубоватой на ладонях, словно Мира каждый день упражнялась с оружием, а

рукопожатие было по-мужски крепким.

– Джейс.

Они вышли из таверны, идя бок о бок.

– И давно вы устраиваете такие представления?

Мира повернулась к нему, вопросительно вскинув брови.

– С самого детства. Мне было всего три года, когда мать продала меня факиру, - увидев выражение лица Джейса, она только улыбнулась.
– Это было давно, и я почти не помню

ее. Вся моя сознательная жизнь прошла здесь, - она сделала руками соответствующее

движение, зазвенев браслетами на тонких жилистых руках.
– Мейстры часто захаживают

сюда, но я вас я вижу впервые.

Джейс сначала замер, а потом с запозданием вспомнил, что у него теперь есть знак

мейстра. Он до сих пор так и не смог свыкнуться с этим.

– Я недавно стал мейстром, - правда, пусть и не полная. Но не может же он сказать

первой встречной танцовщице, да еще и рабыне, кто он такой.

Железный ошейник на ее шее словно магнит притягивал его взгляд. Она знала, что он

знает, что она это видит, но не делала никаких попыток прикрыть шею, словно

по-настоящему гордилась местом, которое занимала в обществе. Это удивляло его и

радовало одновременно. Хотелось бы ему быть так же равнодушным к чужому мнению,

но его воспитали иначе, а старые привычки не так легко искоренить.