Торис промыл руки прохладной водой и только затем снял перчатки, выбросив их в

корзину. Теперь нужно позаботиться об инструментах. Вообще-то это было обязанностью Ксара, но Торис бы не доверил никому свои инструменты. Даже от мысли, что Ксар

вскоре заменит его здесь и возьмет в руке его скальпель, во рту у старика появилась

горечь. Нет, решил он, даже если ему самому придется лечь на операционный стол для

вскрытия, он не покинет работу добровольно.

Второй труп доставили на следующий день. Сначала казалось, что это труп

чернокожей девушки, но приглядевшись получше, Торис понял, что кожа покрыта

толстым слоем засохшей крови. Практически каждый сантиметр кожи покрывали

глубокие царапины и порезы, иногда проглядывала кость. Проведя вскрытие, Торис

извлек из тела механическую почку. А еще у девушки почему-то отсутствовала селезенка и поджелудочная. Эта не из черных. Эта девушка ни была мейстром, а значит, она из

Сумрачного города. Да и кем бы она ни была, вряд ли ей было больше двадцати. С

первым убийством не было совершенно ничего общего, ни единой детали, но, несмотря

на это, Торис начинал нервничать. Война между серыми и черными длилась непрерывно, но тела убитых обычно просто исчезали, или же были обезглавлены и погибли самой

настоящей смертью от меча или арбалета. Но такого ему давно не приходилось видеть.

– Скоро привезут третий труп, - вслух проговорил Торис, хотя в морге сейчас не было

никого, кроме него. Чутье на подобные вещи редко подводило его.

Камилла

Камилла уже в третий раз поймала себя на мысли, что ей никак не удается

сосредоточиться на деле. Отчаявшись, она отбросила в сторону платья, над которыми

сидела последние несколько часов, и в изнеможении рухнула на колени. Леди Блэквул

привыкла быть жесткой, но сейчас у нее на глазах против воли наворачивались слезы. Она знала, что Морт придется отпустить еще до того, как девочка появилась на свет. Самый

долгожданный ребенок, самая большая ее радость, ведь Камилла всегда мечтала иметь

дочь.

Ей нужно было выбрать несколько платьев, которые ее дочь возьмет с собой в замок.

Перед ней лежало серебристо-серое из нежного шелка, ярко-бирюзовое, золотистое и

бледно-розовое. Камилла пыталась вспомнить свою дочь в каждом из них. Розовое

придает ее лицу цвет, бирюзовое очень подходит под цвет глаз, золотистое заставляет

блестеть прекрасные густые волосы, а серебристое...Камилла смахнула рукавом слезы.

Все цвета смешались у нее в глазах, а в горле встал комок.

Пусть служанки собирают вещи сами.

Если бы она могла сказать или сделать что-то, чтобы Морт осталась дома, она бы

сделала это.

У нее в голове пронеслись сказанные когда-то давно слова: Она никогда и не

принадлежала тебе. Ни на минуту.

Ее дети ждали ее внизу. Все, кроме двух старших. Смотря на них, она в каждом

видела себя и своего отца, и пусть волосы у них темнее ночи, у Блэквулов никогда не

было настолько бледной кожи. Теренс был почти полной копией ее старшего брата,

когда тот был еще молод, и доспехи без труда сходились на нем. Хьюго и Грего о чем-то

негромко переговаривались, как всегда держась обособлено. Малышка Эмри была одета

в прелестное розовое платье, расшитое вручную бисером, на ее щечках горел румянец.

На мгновение Камилла почувствовала бессильную ярость: такой должна была быть ее

дочь - прекрасной, доброй и послушной.

Принц Айрон и три десятка его людей с нетерпением ждали прибытия Морт. Вещи

уже были погружены, кони запряжены.

– Ну и где ваша дочь, лорд Блэквул?
– обратился к ее мужу принц.
– Уж не решила ли она сбежать?