– Но ты что-то не похож ни на старика, ни на калеку, - ответил ему стражник.

– Я отец Рисорт из Красной Башни. Ночь только началась, и с вашей стороны

нехорошо заставлять ждать у ворот старика, калеку и священника, особенно если

времена нынче неспокойные.

Стражник тяжко вздохнул, но все же отошел чуть в сторону, подав своему напарнику

знак. Левая часть ворот чуть приоткрылась, пустив в город свежий воздух и троих

путников. Первым вошел тот, кто представился священником. Он был почти два метра

в высоту, широкоплечий и с мечом на поясе. Хорош святой отец. Коричневые волосы

до плеч и густая короткая борода были покрыты инеем, свет ламп заострял и без того

хищные глаза и ястребиный нос с перебитой переносицей. На нем, как и на его спутниках, был надет темно-красный длинный плащ, из-под которого выглядывала кольчуга.

Такой наряд был скорее свойственен черным, любителям древности, а не братьям

Красной Башни. На его груди покачивался тяжелый серебряный амулет - молния,

заточенная в круг.

Насчет своих спутников он, по крайней мере, не обманул. Один был даже не стар, а

просто дряхл. Пейн сразу же вспомнил о старике Злоте. Этот был не настолько стар, но и

ему было не меньше восьмидесяти. Голова его была совершенно лыса, зато борода

достигала почти середины груди, редкая и свисающая клочьями. Плащ, натягивающийся на мощном теле священника, висел на старце, как на пугале. Он за руку вел девочку лет

десяти на вид. Как это ни удивительно, она была еще худее старика. Просто кожа до

кости. Бледная, почти белая кожа, и длинные белоснежные волосы, как будто бы она

поседела раньше времени. Когда она рассеянно посмотрела в сторону Пейна своими

раскосыми миндалевидными глазами, он увидел, что ее зрачки затянуты белой пеленой.

Девочка была слепа.

– Ну что достаточно мы ужасны на вид?
– спросил священник, и даже Пейн, бывший

самым высоким из присутствующих здесь мейстров, вынужден был смотреть на него

снизу вверх. Ему было проще представить такого в лесу, голыми руками разрывающего

пасть медведю, чем с молитвенником в руках. Да и его огромный меч в простых ножнах

ничем не походил на тонкие кинжалы прочих священников, инкрустированные

драгоценными камнями и покрытые тонким кружевом знаков и слов молитвы.

– Что заставило красного брата оставить свою Башню и пуститься в путь, да еще и с

двумя калеками на попечении?
– спросил стражник, недоверчиво переводя взгляд с

одного пришельца на другого.

Широкая улыбка сошла с лица отца Рисорта.

– Красной Башни больше нет. Она сгорела три дня назад вместе со всеми остальными

братьями и трудами их работы. Брат Мейгор - последний из них, - сказал он, кивком

головы указывая на старика.

Мейстры повернулись к старику. Тот несколько раз прокашлялся, собираясь с силами,

а затем произнес:

– Четыре дня назад к нам в Башню при свете дня вошли двадцать вооруженных людей,

потребовав, чтобы мы отдали им всю провизию и ценные вещи, имеющиеся в наших

хранилищах. Их главарь был одет в черные доспехи, остальные же больше напоминали

деревенских жителей. Но при этом я не могу точно сказать, были они черными или

серыми, а только, что одежда их была грязной и оборванной, а сами бандиты воняли так, словно не мылись много дней. Они, впрочем, совсем не считали себя такими, назвавшись вольными людьми Трифта. Я отказал им. Они развернулись и уехали, а через несколько

минут к нам в окна забросили несколько взрывных гранат. Я тут же приказал другим

братьям спасаться бегством, а сам пошел наверх, чтобы спасти величайший дар Красной

Башни, - старик умолк.

Видя, что ему трудно, слово снова взял священник.

– Это его и спасло, так как разбойники убили каждого брата, который вышел из Башни. Когда мы подъехали к ней, от Башни поднимался огромный столб черного дыма. Я лишь