Шая не спала. Она лежала крошечным живым комочком, свернувшись под двумя

толстыми одеялами. Айрон почувствовал резкую боль в области сердца. Жалость...

Никогда до этого он не испытывал жалости. Как и чувство беспомощности до встречи с

Морт. Принц раньше не отдавал себе в этом отчета, но он приходил сюда потому, что

только рядом с Шаей чувствовал некую близость со своей женой.

Девочка повернула к нему голову, и несколько различных эмоций одновременно

прокатились по ее тонкому бледному лицу.

– Почему ты пришел?
– смирено спросила она.

Интересно, выгнала бы она его, если бы могла, или нет? Еще полгода назад он ни за

что бы ни признался себе в этом, но у них с сестрой было нечто общее: они оба были

калеками. Только у нее было искалечено тело, а у него - душа. Еще с пеленок Айрона

учили, что проявлять какие-либо эмоции перед людьми означает показывать слабость

перед врагами, перед членами своей семьи - несдержанность. Снисхождение сродни

слабости, осторожность - малодушию, страх - отчаянию, нежность или любовь -

глупости. И каждый день на его глазах свершались десятки приговоров, так что парень

совершенно точно уяснил для себя - тот, кто позволяет себе испытывать чувства,

довольно скоро окажется в могиле.

Айрон с наигранным вздохом опустился в кресло рядом с ее кроватью.

– На балу было просто неимоверно скучно.

Она недоверчиво посмотрела на него.

– Это потому, что они уже приелись тебе. Если бы я только могла попасть на бал...

– Поняла бы, что я прав, - закончил он, используя ее трехсекундную заминку.
– Ты

попала бы в мир глупых, ужасно скучных, зато чрезмерно надушенных и накрашенных

людей, которые вынуждены объедаться и напиваться всю ночь, потому что только так

могут выносить присутствие друг друга.

Шая все еще не сдавалась.

– А как же музыка? Я всегда хотела научиться танцевать. Наверное, это очень

трудно.

– О, уверен, с этим у тебя не возникло бы никаких проблем. За всю ночь на балу

максимум можно сосчитать три разные мелодии. Только представь себе, ты была бы

самой лучшей танцовщицей на балу, освой вместо этого четыре. Хотя все равно они

отличаются между собой лишь последовательностью одних и тех же движений.

Шая начинала сомневаться.

– Ну а как же прекрасные наряды знатных дам? Я слышала, будто каждый их

наряд - настоящее произведение искусства.

Айрон презрительно хмыкнул.

– Большинство знатных дам - или глупые, как гусыни, или надутые, как индюшки. Встречаются так же те, кто мастерски соединил в себе и то, и другое. Сегодня весь вечер мне не давала проходу одна из этих дам, чуть ли не вешаясь мне на шею. Ее зовут леди

Гарнет. Говорят, что она самая прекрасная девушка в нашем королевстве, а еще очень

умна и великолепно играет на рояле, скрипке, флейте...и чем-то еще, но я не могу сейчас вспомнить. Готов поспорить на что угодно, если выставить эту милую особу перед

пятеркой мейстров, те попросят пощады. Я еле ноги унес оттуда, - он резко выпрямился, пребывая в плену какой-то идеи.

– Что ты делаешь?
– спросила Шая, когда он принялся доставать ее из толстых слоев одеял, называя при этом "маленькой жемчужиной".

Не говоря ни слова, Айрон легко, словно она была легче пушинки, взял ее на руки.

– Ты хочешь принести меня на бал?
– испуганно спросила она, прижавшись к его

груди.

– Кому нужен их бал? У нас будет свой. Только держись крепче.

Он отнес ее на кухню, где в это время было особенно много народу. Слуги входили

сюда с пустыми подносами и уносили их, заполненными самыми разнообразными