А вдруг с ними можно разговаривать только в Сайхоле? О чём они хотели поговорить? Вопросы, вопросы, вопросы.

Ответы нашлись неожиданно.

Среди ночи Олив проснулась от ощущения, что на неё смотрят. В последнюю неделю это случалось частенько и она уже начала привыкать к тому, что включая свет никого вокруг не видит. И когда в этот раз включила ночник, едва не подпрыгнула от испуга и удивления. Посреди комнаты стоял Лансер, собственной персоной. Просто стоял и смотрел. И хоть в его глазах по-прежнему была лишь тьма. Но Олив смогла разглядеть в них нечто такое, что заставило её сжаться в комочек у края кровати и прижимая к себе подушку, словно та могла послужить защитой, и испуганно сказать:

– Ты не можешь... не можешь... ты слово дал... ты не можешь ко мне прикасаться!

Лансер словно с цепи сорвался. Он то обращался в демона, то снова принимал человеческое обличье. Хватая все, что попадется под руку, Хозяин турнира в ярости крушил мебель, ломая, разбивая о стены и пол.

Когда все стихло, из целого в комнате осталась только та кровать, на которой сидела спрятав лицо в подушку Олив. Несмотря на полную тишину, девушка ещё долго не могла прийти в себя и просто поднять голову, чтобы посмотреть вокруг.

Наконец, она решилась. И подняв лицо от подушки, практически сразу же встретилась взглядом с Лансером. Тот просто сидел и смотрел:

– Ты не можешь ко мне прикасаться, - прошептала девушка, и тут же пожалела о сказанном. Не из-за страха вызвать новый приступ ярости. В глазах демона появились боль и горечь. И, наверное, только сейчас Олив поняла почему только она видит в этих темных глазах эмоции. Потому, что только она вызывает в нём чувства. Лансер не любит никого, кроме неё. И боль, такую как сейчас, могла причинить только Олив.

Демон поднял руку и почти коснулся её лица, но замер буквально в считанных сантиметрах:

– Почему?
– боль была даже в его голосе, в котором обычно не было никаких эмоций.
– Неужели это было так ужасно, когда я к тебе прикасался?

Он наклонил голову, будто на неё давил тяжелый груз и, прошептав какое-то слово на своем, непонятном языке, исчез.

Впрочем Олив недолго оставалась одна.

Практически сразу рядом прозвучал знакомый наглый голос, который напугал Олив настолько, что она инстинктивно спрыгнула с кровати:

– Вот теперь, наконец, можно и поговорить!

Олив послала вольготно разлегшегося на кровати Калума по сложному многоступенчатому маршруту, в дальнее путешествие.

– Уважаю, - присвистнул этот нахал дослушав до конца.

– Пошли вон!
– рявкнула девушка.

– Мы не можем, - неожиданно раздавшийся слева голос Сансера, напугал Оливию до икоты. Она и ему не поскупилась на долгий и цветастый посыл.

Кайлум ухмыльнулся:

– Хочу познакомиться с тем, кто её этому учит!

Подпирающий спиной стену Сансер бросил на него неодобрительный взгляд и обратился к Оливии:

– Мы не можем уйти, - его голос был спокоен и уверен.
– Мы долго ждали такую возможность и не известно когда появится другая такая...

– Какая возможность?
– не скрывая злость и раздражение спросила Олив. То, что произошло между нею и Лансером, казалось чем-то таким... интимным, принадлежащим только им двоим. И мысль о том, что кто-то мог стать свидетелем этой сцены вызывала вполне однозначные чувства.
– Что вы городите? Оставьте меня в покое!

Сансер оторвался от стены и подойдя ко все ещё сидящей на полу Олив, присел рядом. Он немного помолчал, потом сказал:

– Прошу меня простить, но мы не можем сейчас уйти. У тебя есть вопросы, у нас ответы. И другого шанса получить их уже может и не быть.

– Почему?
– устав от дурацких загадок прямо спросила Олив.

– Потому, дорогуша, - подал голос Кайлум, - что сейчас твой ненаглядный демон свалил туда, где не светит солнце. А если он будет рядом, то засечет нас.