Шрифт:
…………………………………………………………………………………………
Последняя дверь запечатана пятью печатями. Понял Кайтусь их тайный язык.
— Кто здесь?
— Я, пленённая фея.
— А я — Антось, Кайтусь-чародей.
— Знаю. Ведь я — фея Зося.
Сорвал Кайтусь первую печать. Сверкнула молния. Сорвал вторую. Ударил гром. Сорвал третью и четвёртую. Молния прямо над головой. Последним усилием сорвал пятую печать. В воздухе багровые зигзаги — ослепительный свет — оглушительный грохот.
Кайтусь рухнул перед дверью.
«Не будешь сожжён».
«Не будешь сброшен со скалы».
«Не будешь поражён молнией».
Открыл Кайтусь глаза. Видит склонённое над собой заплаканное лицо Зоси.
— Жив?
— Не плачь.
Встал Кайтусь. Опирается на руку феи, медленно спускается по чёрным гранитным ступеням.
Стеклянная дверь выходит в сад. Сели Кайтусь и Зося на скамейке под деревом.
— Зося, ты давно фея?
— Сама не знаю. Я мечтала стать феей и часто думала, что сделала бы, если бы стала. Очень мне хотелось знать, существуют ли гномы. Я хотела делать добро детям, защищать сирот от обид, помогать бедным и несчастным. И не представляла, что это так трудно.
— Но как получилось, что ты стала феей?
— Не знаю. Я была маленькая, была счастлива. И всё думала: почему у меня есть добрые родители, светлая комната, тёплая шубка, книжки, игрушки, а другие голодают и им плохо? В деревне столько горя, столько бедняков.
— В городе тоже.
— А я, маленькая, думала, что в городе только королевские дворцы да памятники. У малышей ведь всё странно сплетается — и сказка, и сон, и подлинная жизнь.
— Со мной тоже так было. Наверно, нужно верить в правду, а хочется в сказку. В сказку и прекрасный сон. И это называется — мечта.
— Я старалась помогать. Но маленькие мало что могут. Только подать нищему краюшку хлеба, а ребёнку кусочек сахара. Папа смеялся: «Ты всё утаскиваешь из дому». Но не такая уж и добрая я была. Отдала больной Мярысе свою куклу, а
потом жалела. Подарила своё белое платьице — мама разрешила, — а после плакала. Отдала булку с мёдом, а когда захотела есть, стеснялась попросить ещё. Папа смеялся и говорил: «А не надо было отдавать». Но что поделаешь, если просят.
— Да. Правда, стоит дать одному, и к тебе кинется целая толпа. А какие-нибудь заклятья ты знаешь?
— Нет, просто я всё ясней слышала, если кто-то просил о помощи, если кто-то нуждался в ней. Тогда я либо сама спешила, либо посылала гномов. Говорила им: «Идите, верные мои слуги, и помогите». Но не всегда удавалось.
— А как выглядят гномы?
— Не знаю. Я ведь их видела только на картинках. Но они существуют. И о тебе они рассказывали.
— А что?
— Помнишь, ты стоял однажды у книжного магазина. А рядом стояли мальчик и девочка и тоже рассматривали книжки. Мальчик сказал: «Ой, какая красивая книжка!» А девочка: «Зайди, спроси, сколько стоит». Мальчик ей: «Всё равно ведь не сможем купить; у нас только двадцать грошей». И тогда ты подошёл к ним и дал денег. А ещё учительнице волшебную розу…
— Откуда ты знаешь?
— Гномы всюду бывают, всё видят и рассказывают.
— Да, было это. Только ведь я дарил не так, как ты. Даю, а сам думаю: «Пусть удивляются, малышня!»
И тут прозвенел колокол.
…………………………………………………………………………………………
Вон отсюда! — приказал он. — Через один лунный месяц вернётесь сюда на суд. Нашу клятву вы знаете. Превращаю вас в собак. Вон!
Глава 19
Превращены в собак. Горькая собачья жизнь. Зося вернулась домой. Жалобы и слёзы учительницы. Закон 1233 года
Не думал Кайтусь, не гадал, что таинственная волшебная сила может покинуть его. Было и вдруг исчезло, как сон, как воспоминание о чудесном сне
Жаль ему было своей необыкновенной власти. Не больно-то хотелось снова стать простым школьником, сыном столяра. Хотя нет, временами хотелось: уж очень трудна и беспокойна жизнь чародея.
Он предполагал, что его могут погубить неведомые враги. Жаль было папу с мамой и жизнь.
Но такой кары, такой мести, такого унижения он и представить себе не мог.
Когда менялся его облик или когда он внезапно исчезал и оставалось только полтуловища, рука или голова, у него возникало странное ощущение. Я это или не я? Когда он превращался в мышь, в голубя, времени задумываться не было. Грозит опасность, он спасается, а потом вновь станет человеком.
Но до чего же страшен был миг, когда, вышвырнутые из замка, Кайтусь и Зося стояли на дороге. Глянул Кайтусь на себя, на Зосю и протяжно завыл.
— Антось, не плачь, — услышал он ласковый голос Зоси. — Разве не лучше быть доброй собакой, чем скверным и злым человеком? Разве не лучше быть собакой на воле, чем узником в каменном мешке?