– Это мы с вами знаем, что минного поля нет, а фрицы не знают.

– Ну и что?
– скрипнул ремнями лейтенант.
– Нам от этого никакой пользы.

– Не скажите... Если они подумают, что нарвались на минное поле, то остановятся. Хотя бы на полминуты.

– С чего бы они так подумали?

– Сделаем, чтобы подумали, будто нарвались на мины, если у тех расчетов, - Ракитин кивнул в сторону вновь прибывших орудий, - есть противотанковые гранаты.

– Как это?
– заинтересовался лейтенант.

– Фугас заложим. Три-четыре противотанковые гранаты в одной связке. У нас щель недалеко от дороги. Заложим на дороге фугас и проволоку до щели протянем. Когда танк к нужному месту подойдет, ребята за провод дернут, сорвут чеку. Рванет как следует. Они непременно подумают, что здесь мины и остановятся. Потом разворачиваться будут медленно, осторожно. Мы ведем огонь.

– Неплохо, - признал лейтенант.
– Послушай, Ракитин, а если два фугаса заложить! Сразу два танка уничтожим. Давай два заложим. Или три!
– не мог он остановиться.

– Не знаю. Может, и можно... Подумать надо.

– Подумаем, - решил лейтенант.
– Пойдем гранаты собирать. У тебя сколько гранат?

– У нас в расчете ни одной не осталось.

– Чего же это вы?

– Что было израсходовали. Нас гранатами не особенно балуют.

– Ладно, у тебя нет, в других расчетах найдутся, - Хаустов был оптимистом.

Он позвал командиров орудий и приказал принести все имеющиеся гранаты. Решил, что если не хватит противотанковых, то можно обойтись и связками ручных.

Сержанты были без шинелей, в расстегнутых гимнастерках. Копали вместе с солдатами. Высокий, без уха, сказал, что гранат в расчете нет ни одной. Тот, что пониже, вспомнил, что одна РГДэшка должна быть.

Идея терпела крах. И лейтенанту Хаустову это не понравилось.

– Проявите солдатскую находчивость!
– приказал он.
– Через десять минут принести гранаты. Особенно противотанковые.
– А Ракитину ничего не приказал. Ракитин становился любимчиком командира батареи.

"Прояви солдатскую находчивость!" - такой приказ слышал лейтенант не раз в училище от старшины и от помкомвзвода. И не раз сам отдавал его подчиненным. Это значило найти бесхозное или купить. Украсть, наконец, но не попасться. Одним словом - достать.

Десять минут прошли. Но проявить солдатскую находчивость сержанты не смогли. Не у кого и негде было ее проявить. Принесли одну РГДэшку на двоих, чем немало разочаровали командира батареи.

– Какие вы сержанты, если такого простого задания выполнить не можете!
– отчитал их лейтенант Хаустов.
– Ничего вам поручить нельзя. И гимнастерки у вас расстегнуты. Вам до настоящих сержантов еще расти и расти. Идите...

И сержанты "ушли расти". Они так и не поняли, где, в безлюдной степи, могли они достать зачем-то понадобившиеся лейтенанту гранаты.

– Хорошая была идея, - сказал Хаустов, Ракитину.
– Но пока не проходит. Я еще около нее посоображаю. Ты тоже поразмышляй. Если чего-нибудь придумаешь, приходи, обмозгуем. Ты, вообще, Ракитин, если что, советуйся. Смелей советуйся.

* * *

– Еще кто-то к нам пылит, - Опарин с интересом посмотрел за реку, в сторону рощи, из которой выкатили две автомашины.
– Наверно, одна с писарями, другая с корреспондентами. Смотри, братва, пополнение к нам мчится. Сейчас здесь весело станет, как в кино.

Братва стала смотреть, прикидывала, кто бы это в действительности мог быть.

– Орудия, - определил ставший к этому времени специалистом в области артиллерии Дрозд.

– Ничего подобного, - опроверг его другой крупный специалист - Лихачев.
– Идут натуральные ЗИСы, а на ЗИСах пушки не возят.

Может, у них кухни на прицепе, - пошутил с некоторой долей надежды Опарин.
– Две кухни. Нам в самый раз, чтобы по-настоящему порубать.

– Пехота, сказал Афонин.

– Какая это может быть пехота? Пехоту на полуторках возят, - возразил Лихачев.
– А здесь - ЗИСы.

Машины вышли на изгиб дороги и стало видно, что на прицепе у них ничего нет, ни орудий, ни, к сожалению, кухонь. А в кузовах густо сидят солдаты.

– И вправду, пехота, - удивился Опарин.
– Командир, знаешь, а я ведь сомневался, когда ты сказал, что пехотура будет.

– Зря сомневался, - ответил Ракитин, хотя в этом он сам сомневался более чем Опарин.

Машины ветром промчались по мосту, развернулись и остановились. Из кабины передней выглянул офицер в фуражке с красным околышем, задержался ненадолго на подножке, оглядел открывшуюся перед ним панораму. Потом сошел на землю, отдал команду, и приехавшие с ним люди полезли через борта.