– Это что еще за штучки-ножички?
– спросил старший лейтенант, неодобрительно оглядывая Афонина.

Солдаты насторожились. Этот, если решит отобрать нож, отберет. Как бы Афонин ни вертелся - отберет. Но сам Афонин, как всегда, был спокоен.

– Личное оружие, - ответил он.

– Кто же тебе такое личное оружие выдал? Где ты им разжился?

– Батя посоветовал взять. Я его из дома захватил.

– Со своей шашкой на войну, - Глаза старшего лейтенанта не предвещали ничего хорошего.

– Это метательный нож, - полез на выручку Ракитин.
– Он его метров за пятнадцать всаживает так, что потом еле вытащишь.

– Сам видел, - подтвердил лейтенант Хаустов.

– Дополнительным оружием владеешь?
– Металл в голосе старшего лейтенанта исчез.

– Владею.

– В фашиста бросать приходилось или так играешь?

– Приходилось.

– Это хорошо, что владеешь, - окончательно сменил гнев на милость старший лейтенант.
– Дополнительное оружие всегда может пригодиться, если им владеешь, как следует. А ты почему не в разведке? В артиллерию затесался.

– Направили, значит, надо служить, - рассудил Афонин.

– Ты бы попросился, доказал.

Афонин совершенно по-штатски пожал плечами.

– Ладно, разберемся. Война еще не кончилась, время у нас есть.
– И Кречетов шагнул к стоящему рядом с Афониным Бакурскому.

– Ты каким дополнительным оружием владеешь?
– спросил он будто не замечая, что лицо солдата изуродовано огнем.

– Ручной... пу-пулемет...
– Бакурский старался выговаривать слова как можно четче и понятней.

– В бегущего фашиста попадешь?
– прищурился Кречетов.

Бакурский в ответ усмехнулся. Так прямо и усмехнулся, впервые, наверно, за все то время, что служил в расчете. Как будто забыл про ожог. Но лицо от улыбки перекосилось, стало еще страшней. А старший лейтенант поймал эту улыбку и улыбнулся в ответ. Тоже впервые с тех пор, как прибыл на батарею.

– Пушка пушкой, но кажется мне, что нынче ночью и пулемет твой пригодится. Так что ты, браток, не подведи.

Бакурский согласно кивнул. Старший лейтенант принял этот его ответ как должное и перешел к Дрозду.

– Новенький?
– определил он.
– Откуда взялся?

– Из штаба полка.

– В штабе, значит, околачивался. Бросай ты эту привычку по штабам ошиваться. Там настоящему солдату делать нечего. Хочешь после войны как человек жить и каждому спокойно в глаза смотреть - иди в окопы. Бей захватчиков. И будешь ты чувствовать себя человеком, потому что долг свой перед Родиной выполнил. Все мы перед Родиной в долгу. Фамилия?

– Дрозд.

– Понял, Дрозд?

– Понял, товарищ старший лейтенант!

– Хорошо. Воюй, Дрозд. Воюй!

Кречетов постоял, разглядывая Дрозда и, возможно, прикидывая, сколько тот навоюет. Так, видно, и не решил окончательно. Постучал прутиком по голенищу и перешел к шоферу.

– Ты как существуешь, Лихачев?
– строго спросил он у водителя.

Лихачева будто теплом обдало от этого знакомого строгого тона. Так ему стало приятно, что старший лейтенант его не забыл.

– Хорошо существую, товарищ старший лейтенант, - радостно отрапортовал он.

– Ты, смотрю я, на солдата стал похож, - отметил Кречетов.
– Прибыл к нам фитюлька фитюлькой. Шея тонкая, как бычий хвост. А сейчас солдат. Какую машину водишь?

– "Студер", товарищ старший лейтенант.

– Доволен машиной?

– Капиталистическая, товарищ старший лейтенант. Они наши классовые враги и всякое нам подсовывают.

– Не крути носом, Лихачев, хорошая машина. Побьем фашиста, наделаем своих, социалистических. Те лучше будут. Дай только срок.

Лихачев повел плечами и склонил голову набок, вроде бы давая этим понять, что срок он дает. И раз такое дело, то готов подождать хороших социалистических машин.

– Как воюет? Труса не празднует?
– спросил старший лейтенант у Ракитина.

– Смел, - похвалил шофера сержант.
– Рвется к орудию. Хочет сам по танкам стрелять.

– Желание понятное и похвальное. Сержант, думаю - такое желание и поддержать бы следовало. Представляешь, после войны вернется парень домой, а там девчата, одна другой краше. И какая-нибудь непременно спросит: "Что ты, милый, на фронте делал?" - "Пушку возил".
– "И все?" Они же, девчата, в основном люди гражданские. Не понимают, что такое - пушку возить. При таком разговоре должен человек иметь возможность сказать: "Пушку возил, и танк подбил!" - тут за ним любая девчонка пойдет, только выбирай. Дай ему, сержант, танк подбить, чтобы он после войны самую хорошую кралю увести мог.