У остальных орудий еще копали, и там, даже на таком расстоянии, выделялась на фоне одноцветной тусклой травы взрытая земля, отливающая в одних местах желтизной глины, а в других - серо-белым цветом щебенки. На этом фоне темнели пушки и автомашины, фигурки работающих людей.

Теперь три орудия перекрывали дорогу. И Ракитин, вроде, бы мог чувствовать себя гораздо уверенней. Но он понимал всю непрочность этой позиции. Чтобы перекрыть дорогу и все подступы к мосту, нужна пехота. Без пехоты орудия здесь, как колья без бредня. Автоматчикам просочиться - дело несложное. Просочатся - считай, нет батареи. А нет батареи, захватят фрицы мост.

Только вряд ли пришлют сюда и пехоту. Для орудий полных расчетов собрать не смогли. Даже штаб подчистили, писарей в строй турнули, но все равно набрать не могут.

Ракитин попытался представить, как пойдут танки. Не психи же фрицы, чтобы в темноте гнать машины по степи. По степи, ночью... таких дров можно наломать... Значит, пойдут по дороге. По дороге можно и в темноте, с малой подсветкой. Но что это за атака, если танки гуськом поползут, один за другим? Значит, когда подойдут поближе, развернутся - и по степи. Тогда и фары включат. В темноте на танке не очень-то разгонишься. Но и по фарам много не настреляешь... Хорошо бы врезать им до того, как развернутся, пока они все вместе, на дороге.

А как им врежешь? Капитан Лебедевский что-нибудь придумал бы. Этот, новый, что он может? Если бы заминировать подходы к орудиям... Видел однажды Ракитин, как немецкие танки зарюхались на минное поле. Половина машин там и осталась. Остальные развернулись и "цум хаузэ". Устроить бы такое.

Он представил себе заминированную дорогу. От дороги, как крылья невода, метров двести вправо и влево, отходят минные поля. А концы их загибаются в сторону противника. Такой мешок может получиться - ни один танк не выберется.

Потом он увидел лейтенанта Хаустова, своего командира. Лейтенант шагал легко и быстро. Так быстро, что новая полевая сумка даже немного отставала от стремительного лейтенанта. И, отмечая каждый шаг, победно пели охватывающие комбата новые ремни.

– О чем задумался, сержант?
– Лейтенант остановился, ремни получили передышку.
– Как отсюда маскировочка?

– Неплохо. Нашего орудия не видно. Остальные расчеты еще копают.

– Я присмотрю за ними, - доверительно сообщил лейтенант.
– Хорошая маскировка, понимаешь, залог успеха.
– И тут же укорил: - А у тебя люди бездельничают. Оборудовал бы запасную позицию.

– Зачем?
– спросил Ракитин.

– Как зачем? Чтобы люди не стояли.
– Лейтенант Хаустов хорошо помнил мысль, которую постоянно вдалбливали ему в училище: "Солдат должен быть постоянно занят!"

– Пусть отдохнут. Потом потянем траншею дальше, - ответил Ракитин.
– Запасной все равно не попользуемся, не успеем.

Сам еще раз подумал: "какой он еще зеленый, этот лейтенант. Таких зеленых, бегающих, в первом бою достает. Жалко, если в первом же бою... А может, обойдется и со временем вырастет из него настоящий командир".

– Здесь мины бы поставить.
– Он понимал, что лейтенант не поможет минами. Так сказал, для разговора.
– Тогда бы мы их встретили. Вот, посмотрите, что может получиться...

Ракитин присел на корточки и пальцем на земле набросал схему минного поля, по которой танки должны оказаться в мешке. Ни вперед им, ни назад, ни в сторону свернуть.

– Красиво, - признал лейтенант.
– Окружение противника при помощи минного поля. Полное уничтожение танковой колонны. А ты, Ракитин, я гляжу, тактик. Тебе в училище надо. Способности у тебя есть, но без училища далеко не пойдешь. Там подготовочку дают - будь здоров!

– Тактик или не тактик, - Ракитин поймал себя на том, что ему приятна похвала зеленого лейтенанта, и удивился этому, - а мин у нас все равно нет. И саперов нет.

– Да, - согласился лейтенант.
– И противотанковый ров неплохо бы вырыть. Я и размеры помню. Только времени у нас для этого нет.
– Хаустов реально оценивал возможности подчиненных и понимал, что противотанковый ров они, как бы ни торопились, до вечера вырыть не успеют...
– Но ты не волнуйся, Ракитин, - успокоил он сержанта.
– Мы их умоем.

Ракитину от этого "умоем" легче не стало. "А что бы придумал капитан Лебедевский?
– снова вспомнил он прежнего комбата.
– Непременно ведь что-нибудь придумал бы. Надо их остановить хотя бы ненадолго. Но как остановишь, если мин нет? Не гранатами же? А почему бы и не гранатами..."

– Ты чего задумался?
– окликнул его Хаустов.

– Кажется, что-то может получиться, товарищ лейтенант...

Хаустов с недоверием поглядел на сержанта. Хоть и назвал он его только что тактиком, но понимал, что сержант ничего дельного предложить не может.