– Понял.
– Ракитин подумал, что надо проверить, все ли подготовили запасные диски.

– Командир у вас молодой, - продолжил Кречетов.
– Не будем портить ему настроение. Нервничать станет. А командирам тех двух орудий я растолкую.

– Хорошо, что рассказали.
– Если бы старший лейтенант не предупредил, Ракитин рассчитывал бы на эту липовую пехоту, и кто знает, чем бы все кончилось.

– И еще дело у меня к тебе.
– Кречетов подошел поближе и сказал уже совсем тихо: - Ты за лейтенантом присмотри. Придержи у своего орудия. И присмотри, чтобы на шальную пулю не нарвался.

Не нужен был Ракитину у орудия этот лейтенант! Ведь командовать станет. Еще и стрелять полезет... Так и хотел откровенно сказать об этом старшему лейтенанту. Но не сказал. Раз такой человек попросил, надо сделать.

– Хорошо, согласился он, - присмотрю.

– И с этим заметано, - подвел итог Кречетов.
– Как у тебя с патронами для автоматов?

– Возвращаются!
– прервал их разговор Афонин.

Кречетов и Ракитин быстро выбрались из "пятачка".

– Где?
– спросил Кречетов.
– Не вижу.

– Облачко там, за холмом, - это пыль на дороге от машины. Сейчас поднимется на бугор, увидим.

Теперь все смотрели туда, куда указывал Афонин. И верно, скоро появился "студебеккер". Машина шла на хорошей скорости, будто скользила по дороге.

– Нормально ведет Соломин, - отметил старший лейтенант.
– Лихачев у него поучится, тоже крепким водителем станет. С такой фамилией ему большие дела совершать. Кончится война, я его в гонщики определю.

И тут на бугор выскочил мотоцикл с коляской. За ним еще один. Мотоциклисты преследовали "студебеккер", но увидели батарею и остановились. Поняли, что машину уже не догнать, и ударили по "студеру" из ручных пулеметов. Даже отсюда были видны густые трассы очередей. Машина тут же начала сбавлять ход.

– Что же они, перебили всех?
– с тоской выдохнул Хаустов.

Остальные молчали. Остальные еще надеялись, что обойдется. Но машина шла все медленней... и остановилась...

– Пулеметчиков ко мне!
– приказал Кречетов.

Прибежали два солдата с ручными пулеметами.

– Уничтожить к чертовой матери!

С короткими промежутками заработали оба пулемета. Но расстояние было слишком большим, и пулеметчики, как ни старались, накрыть цель не могли.

И вдруг все увидели, что машина снова едет. Задрав кабину, она, странно виляя, ползла по дороге, волоча за собой осевший кузов.

Кречетов вскинул бинокль:

– Задние скаты пробили. Ничего, Соломин и на передних приедет. Он и не такое может.

Кречетов перевел бинокль на фрицев. Водитель второго рассматривал в бинокль линию обороны. На таком расстоянии хорошо можно было видеть солдат, роющих окопы, укрытия для пушек, и холмики свежей, желтой земли. За окопами стояли орудия, ждали, пока для них приготовят место. Вся оборона, как на ладони, хоть рисуй ее. Кречетову показалось, что мотоциклист, который сидел в первой коляске, рисует или пишет. Тот, что с биноклем, что-то говорит ему, а сидящий в коляске записывает. Зарисовывать и описывать позицию у всех на виду - это было невиданным нахальством. Но у пулеметчиков ничего не получалось.

– Липовые у нас пулеметчики, - старший лейтенант выругался.
– Таких хилых пулеметчиков в базарный день на рубль две дюжины дают. Дешевле сушеных грибов.

А фрицы стояли, спокойно рассматривали позиции и, может быть, даже посмеивались над незадачливыми стрелками.

– Отставить огонь!
– приказал Кречетов.
– Портачи! Зря патроны переводите. Может быть, нам из орудия по ним пальнуть?
– спросил он у Ракитина.

– Бронебойные у нас, - напомнил Ракитин.
– Попасть, вряд ли попадем. Пугнуть можно.

– Давай! Они же смеются над нами!

– Не... надо...
– прохрипел Бакурский.

Все обернулись к нему.

– Я их... достану...
– Он наклонился к пулеметчику.
– Дай...

Тот несмело посмотрел на Кречетова.

– Ты что за него держишься, как за девку! Просит человек пулемет - так отдай.

Солдат торопливо встал, а Бакурский лег у пулемета. Широко раскинул ноги и вжал в плечо приклад. Долго так лежал, ловил фрицев в прорезь прицела. Казалась, что мотоциклисты не дождутся, пока он начнет стрелять. Закончат свои дела, развернутся и уедут.

Старший лейтенант Кречетов уже пожалел, что не открыли огонь из орудия. А Бакурский, наконец, выпустил очередь. Короткую, всего в четыре-пять патронов. Потом еще одну. Кречетов увидел, как немец, с первого мотоцикла, выронил бинокль, перегнулся и лег на руль машины. Его напарник тут же выбрался из коляски. Наверно хотел сесть на место водителя. Ударила еще одна короткая очередь, он споткнулся, упал и уже не поднимался. Второй мотоцикл круто развернулся и скрылась за пригорком. Задержаться и помочь своим, сидевшие в нем, не решились.