Лихачев стал изображать. Работал он быстро и легко. Карандаш скользил по бумаге, то выделяя что-то жирной черной линией, то оставляя едва заметный штрих. Лес на рисунке стоял сплошной стеной. Но был невысок, значит, и молод. Только в некоторых местах возвышались отдельные деревья. Эти, видно, были постарше. Слева лес уходил куда-то за обрез бумаги, справа виднелась заросшая редким подлеском опушка. Рядом с подлеском проходила дорога. На ней два танка. Первый сворачивал в рощу, второй следовал за ним. А дальше бензовоз. Немного впереди - мотоциклы.

Работал Лихачев с удовольствием. Время от времени замирал, окидывал взглядом свое творение, качал головой, потом что-то добавлял, заштриховывал... Наконец он закончил рисунок, еще раз внимательно осмотрел его и показал Опарину.

– Все точно, - одобрил Опарин.
– Как в кино.

Лихачев передал рисунок старшему лейтенанту.

Кречетов стал разглядывать рисунок, пытаясь найти там что-нибудь новое, интересное для себя. Но ничего примечательного не увидел. Все было в точности, как рассказывали разведчики. Ясно: немцы подтягивали силы, размещали их в роще. А сколько их там - не поймешь.

– Это у тебя облака?
– ткнул он пальцем в легкие штрихи, что легли в нескольких местах поверх деревьев.

– Это?
– Лихачев задумался.
– Да нет, не облака.

– А что?

– Понятия не имею.

– Зачем нарисовал?

– Зачем-то надо было.

– Соображай.

Не мог Лихачев сообразить. Все стали разглядывать рисунок. Одни говорили - "облака", другие - "просто так намазал, для красоты". Лихачев не соглашался ни с теми, ни с другими. Потом рисунок взял в руки Афонин.

– Костры жгут, - сказал он.
– Дрова сухие, дыма нет, а воздух нагревается и поднимается кверху, колышется. Это, у кого зрение хорошее, вполне увидеть может. Вот Лихачев и нарисовал.

– Похоже на то, - согласился старший лейтенант.
– Собирают они в этом лесу танки и пехоту. Бензовоз пригнали. Оттуда и пойдут... А ты, парень, рисуешь нормально. Даже воздух... Оставь себе блокнот и карандаш. Главное - хорошо машину водить. Но в свободное время можно и порисовать.

* * *

Соломина хоронили на левом берегу речушки, за мостом.

– Здесь бой будет, могилу могут испортить. На левом берегу похороним, - решил Кречетов.

Хаустов привел артиллеристов. У орудий остались только наводчики. Кречетов построил свою команду.

Одели шофера в кожаную куртку, положили на плащ-палатку. Старший лейтенант сказал короткую речь, и опустили солдата в могилу. Хотели укрыть шинелью, была у Соломина маломерка из английских. Кречетов не разрешил.

– Давайте нашу, серую, - велел он.

Кто-то из водителей отдал шинель. Укрыли своей родной, серой. Потом засыпали, зарыли. Вырос маленький холмик. Понимали, что потеряется эта могила в степи. Погибшего солдата надо на кладбище хоронить. Среди своих. Так где оно, это кладбище?

Друзья-водители дали салют из автоматов. И стреляные гильзы смешались с могильной землей.

Солдатам из мастерских Кречетов приказал сколотить что-то вроде памятника. И чтобы надпись на нем была такая: "Соломин Иван Кондратьевич. Погиб, выполняя свой долг перед Родиной".

Постоял недолго, посмотрел, как работают технари, и пошел к мосту. Только тогда надел фуражку.

– Как речушка называется?
– спросил он у Хаустова, когда они перешли на правый берег.

– Не знаю. Не сказали мне.

– На карте не посмотрел?

– Не дали карту. Объяснили, куда ехать, и все. А карту не дали.

– И мне не дали. Ну и начальничков нам бог подбросил... Который год воем, а никак не поймут, что командир без карты всего на пару километров вперед и видит. Ладно, вернемся в корпус - спрошу. Надо матери написать, где ее сын похоронен.

– Вы сами о каждом убитом домой пишете?

– О каждом.

– Тяжело писать такое.

– Тяжело.

– Поручите кому-нибудь. Воробейчику вашему.

– Мои люди. Я не уберег, я и казниться должен.

* * *

Появление старшего лейтенанта Кречетова на позициях артиллеристов оказалось для Хаустова полной неожиданностью. В штабе, когда направляли сюда батарею, и речи не было о том, что пришлют кого-то, старшего по званию. Хаустов считал, что полностью отвечает за мост и плацдарм и за все, что будет происходить на этом участке. Ему поручено. Был уверен, что управиться: не зря его учили. Он, лейтенант Хаустов, сумеет оправдать доверие. А тут - старший лейтенант, и с ним две машины пехоты. Людей в два раза больше, чем у Хаустова. Когда ставили перед лейтенантом задачу, он о пехоте и не подумал. Только здесь, после того как осмотрелся, с Ракитиным поговорил, понял, что без пехоты им не удержаться. Прислали. Хорошо, что прислали. Есть прикрытие для орудий, и можно заниматься своими делами. Но Кречетов - старший по званию и общевойсковой командир. Получается, что это Кречетов теперь командует обороной плацдарма. Лейтенант со своей батареей переходит в подчинение и распоряжение Кречетова. Это было обидно.