— Где ваши хозяева? — спросила Маша кур.

Куры, косо поглядывая на девчонку, прошмыгнули мимо, даже не кудахтнули в ответ.

И тогда Маша пошла в долину трех берез. Березы, как всегда, встретили ее шепотом своих листьев, светились на солнце их белые стволы, ярко зеленели макушки. Но, заметила Маша, некоторые листочки уже стали покрываться желтизной, золотиться. Скоро, скоро осень придет!

— Березы мои, березы, — сказала Маша, — я теперь живу в Ковляе, далеко от вас. Но вы не горюйте, я буду приходить к вам. Там, в Ковляе, все не так, как здесь, и нам с мамой приходится привыкать. Это трудно — привыкать…

Потом Маша спросила у берез, не видели ли они Сашку, того черноглазого мальчишку, отец которого не хочет переселяться в Ковляй. Рассказала Маша березам и о том, что ее мать получила от отца письмо:

— Папа зовет, чтобы мы ехали к нему насовсем туда, где земля покрыта вечными льдами. «Я, — пишет, — теперь живу один». Мама и меня спрашивает: «Поедешь, дочка?» Я сказала — не поеду. Он нас обманул. «И я, — говорит мама, — не поеду». Вот так-то, березки…

ОТШЕЛЬНИКИ

Председатель Иван Семенович не забыл своего слова и на второй день после переезда Офтиных послал две машины за Шумбасовыми. Сашка, увидев машины, обрадовался и стал собирать вещи, а отец заупрямился. Не поеду — и все! Здесь, говорит, родился я, здесь и проживу свой век. Вот ведь какой человек!

Услышал про это председатель Ивам Семенович и здорово обиделся. Он назвал Сашкиного отца отшельником, который не хочет жить вместе с народом, а хочет один в своей скорлупе существовать, А еще переживал председатель, что порожняком гоняли машины, бензин впустую жгли.

Стыдно Сашке за отца, да что делать? Не поведешь ведь его, как бычка, на веревочке в Ковляй. Уехать одному. Но как бросить отца?

Ходит Сашка вокруг своего дома, ходит, будто что-то потерял.

— Чего ищешь? — спрашивает отец.

— «Карабалу».

— Это еще кто такой?

— Книжка так — «Карабала» — называется. Казахский писатель написал.

— А почему вокруг дома ищешь? Или ноги завелись у книжки?

Часом позже Сашка спрашивает у отца:

— А ты чего потерял?

— Я ничего не потерял.

— Зачем тогда ходишь по тропинке? Семь раз уже прошел взад-вперед.

— Что за мной следишь? — рассердился отец. — Или делать нечего? Если так, я найду тебе дело. Пойдем-ка…

Семен быстро вошел в сени и тут же вернулся с пилой в руках. Кряхтя, поднял тяжеленное бревно, положил на «козла».

— Давай пилить. А то чем зимой топить будем? Да и сидеть без дела толку мало. Труд создал человека. Слыхал ведь об этом? Без работы человеком не станешь…

Пила врезалась в бревно, прошила дерево своими зубьями, образуя ровные срезы. Чурки отваливались и падали на землю, как бочонки. Семен отшвыривал их в сторону, клал на «козла» новое бревно. Хорошо пилить острой пилой! Но руки все-таки не железные, все равно устают. Через некоторое время, сев на чурбак отдохнуть, Сашка спросил:

— Папа, а мы с тобой от какой обезьяны произошли? От гориллы или от шимпанзе?

Вопрос сына застал Семена врасплох. Он задумался.

— А которая из них красивее?

— Они, папа, обе красивые. У гориллы только голова очень большая, как вот этот чурбак. А у шимпанзе голова поменьше, как у овцы…

— Значит, мы от шимпанзе, — заключил Семен.

— А ты откуда знаешь?

— Разве твой отец неграмотный! Девять классов когда-то закончил. В средней школе учился…

— А почему не десять? — допытывался Сашка.

— Почему! Почему! — вспылил отец. — Очень много хочешь знать. Некогда было мне кончать десятилетку, в колхозе работал. А ну-ка возьми пилу! А то до вечера не распилим…

Весь этот день они пилили дрова, а назавтра Семен позвал Сашку в лес собирать сушняк, который они потом вдвоем подвозили на тачке к дому. Видать, отец всерьез задумал остаться жить в лесу, стать отшельником. А как же без соседей? Маша с матерью в Ковляе. Счастливые, они среди людей, а Сашке тут пропадать одному, да?

Думал Сашка, думал — и учудил. Вдруг исчез. Отец целый день как угорелый бегал вокруг дома, по лесу, искал, волновался. А Сашки нигде не было, как в воду канул. Здорово напугался Семен. Мало ли что могло случиться. В лесу зверья хватает. А то и заблудиться мог.

Домой Сашка вернулся к вечеру. Улыбается. А отец чуть не плачет.

— Где был?

— В Ковляй ходил.

— А почему ничего мне не сказал?

— Я хотел сказать, да не успел.

— Как не успел?

— За курами побежал.