Она знала, что всем было нужно, чтобы она была храброй.

Но она должна была оставаться далеко-далеко. Таким образом, она нырнула глубже в ее затуманенный разум, жалея, что она не могла найти путь обратно к укромному уголку в уме и остаться там навсегда. Там она была счастлива.

В безопасности.

Но слишком скоро чай снова рассеялся, и на сей раз когда она попросила больше, Эделайн его ей не дала.

– Ты пугаешь меня, Софи, - прошептала она, убирая липкие волосы со лба Софи.
– Элвин не думает, что ободок причиняет тебе боль... за исключением трения на коже, и он работает над кремом. Но может он что-то упускает? Тебе действительно больно?

Софи натянула одеяло на голову.

– Нормально, что ты сердишься, - сказал Грэйди откуда-то.
– То, что с тобой сделал Совет... отвратительно. Я оставил свою позицию Эмиссара вчера.

– Оставил?
– спросила Софи.

– Да. Олден тоже был готов уйти в отставку, но мы решили оставить кого-то внутри. Таким образом, он остается на данный момент. Но это может измениться.

Она сдвинула одеяло и открыла глаза, жалея об этом, когда ослепительный свет врезался в ее мозг. Она свернулась в клубок, раскачиваясь сквозь боль, когда Грэйди и Эделайн обняли ее, сжав настолько сильно, насколько они могли.

– Прости, - прошептала Эделайн.
– Если я могла носить ободок вместо тебя, я бы это сделала.

– Я бы заставил Членов Совета спрыгнуть с обрыва.

Голос Грэйди был настолько зловещим, что Софи поверила ему. Вот чего именно она пыталась избежать, когда согласилась на ужасный ободок.

– Пожалуйста, - прошептала она, медленно поднимая тяжелую голову.

– Пожалуйста, не делай ничего сумасшедшего из-за меня. Я этого не стою.

– Что?
– спросил Грэйди, когда Эделайн снова прижала ее к себе.

– Я этого не стою, - повторила Софи, глубоко вздохнув, чтобы набраться сил, чтобы произнести все остальное.
– Я... неудавшийся эксперимент, верно? Черный Лебедь создал меня для какой-то определенной цели... я не знаю для какой, но теперь это и не важно, потому что я никогда не смогу ничего сделать, все это пустая трата. Могу поспорить, что если спросите, они вам скажут то же самое.

– Мне все равно, для какой цели Черный Лебедь создал тебя, - сказала ей Эделайн.
– Мне все равно, упала ли ты с неба или вылупилась из яйца на пляже... ты все еще моя дочь, и я всегда буду любить тебя. Вне зависимости от обстоятельств.

Новые слезы обожгли глаза Софи.

– Тебе не жаль, что теперь вы не можете от меня избавиться?

– Ты действительно так думаешь?
– спросила Эделайн.

Софи опустила голову и указала на ободок.

– Кому нужен урод в семье?

– Уроды - это Члены Совета, которые подумали, что это было приемлемым наказанием, - проворчал Грэйди.
– Но я обещаю, Софи, ничто не изменит нашего желания оставить тебя. И никогда.

– Но я продолжаю разрушать ваши жизни!

– Нет... ты заставила нас снова жить, - пообещала Эделайн.
– Ты - сильная, красивая и удивительная девочка, и ничто...
– она провела пальцами по ободку, - ... этого не изменит. Ты всегда будешь нашей дочерью, и мы всегда будем тебя любить, потому что ты...

– Напоминаю вам Джоли?
– Слова сорвались с ее языка, и Софи пожалела, что не могла забрать их обратно. Особенно, когда она увидела их ошеломленные лица.

– Не важно. Я не должна была...

– Нет, должна, - сказал Грэйди, сжав ее плечи, чтобы не дать ей отвернуться.
– Софи, я... мы... никогда не хотели сравнивать тебя с Джоли. Да, ты определенно напоминаешь нам о ней. Но только потому, что мы любим тебя очень и очень сильно. А любим мы именно тебя. Ты знаешь это, да?

Хлюпанье носом было единственным ответом, который могла придумать Софи.

Эделайн стерла слезу с ее щеки.

– Пожалуйста, Софи. Ты должна верить нам. Мы хотим тебя. И только тебя, ладно? И это никогда не изменится. Никогда.

Софи проглотила рыдание, чувствуя, как завязанные в ней узлы ослабляются и прошептала:

– Знаете, чего я хочу?

– Чего?
– спросил Грэйди.

– Маму и папу.

Она сказала последние слова в качестве проверки, не уверенная, как они чувствовались.

Но они чувствовались правильными. Очень правильными.

Особенно, когда Грэйди и Эделайн прошептали:

– Это то, ради чего мы здесь.

– Вне зависимости от обстоятельств, - добавила Эделайн.

– Вне зависимости от обстоятельств, - повторила Софи.

Она потянулась и обняла их, ощущая правильность этого действия.

– Я люблю тебя, мама, - прошептала она.
– Я люблю тебя, папа.

– Мы тоже тебя любим, - сказали они ей, их голоса срывались от рыданий.

Софи понятия не имела, сколько времени они сидели, обнимая друг друга, или сколько времени прошло с той ночи, когда Совет приговорил ее. Но она, наконец, была готова столкнуться со следующим днем.