Распростерся Серж стремглав --

У прелестных ног Цирцеи

Драматически упав.

– - Боже мой! Вы не убились?

– - Да вставайте же!
– - Ох, нет!

Над упавшим суетились

Дмитрий, граф, Асан, Амет.

XXXIV

Перепуганные дамы

Сбились в кучку... Наконец

Серж, поднявшийся из ямы,

Встал, бледнее, чем мертвец.

– - Целы?
– - Заживет до свадьбы!

– - Не ушиблись?
– - О, пустяк!
– -

– - Поводов не распускать бы,

Господин, вам! Как же так!
– -

Хор советов, сожалений,

И, жестокий рок кляня,

Серж, плачевней скорбной тени,

Вновь садится на коня.

Видя, что вся суть в курьезе,

Сафочка хохочет: "Ах!

Право, в грациозной позе

Вы повергнулись во прах!"

XXXV

В приключенье столь нежданном

Полетавши кувырком,

Серж отделался изъяном

В платье, страхом, синяком.

И затем вся кавалькада,

Без дальнейших авантюр,

Выходящих вон из ряда.

Понеслась, но Серж был хмур.

Промелькнули Ай-Никиты

Сакли, кровли, огоньки, --

Серж молчал, на мир сердитый

Полный гнева и тоски.

И Массандру так же немо

Он проехал, -- и в тени

Дальних гор, как диадема,

Ялты вспыхнули огни.

XXXVI

Воздух спал, цикады трели

Четко раздавались в нем.

Светляки в кустах горели

Фосфорическим огнем.

Там, среди зеленых кущей,

Ароматна и тепла,

Ночь, затеплив свет зовущий,

Маяки любви зажгла.

И в избытки упоенья

Снов, желаний и страстей,

Не само ли наслажденье

Там светилось в тьме ветвей?

Мир дышал волшебным чудом,

И огни влюбленных грез

Рассыпались изумрудом

По траве и в почках роз.

ХХХVII

И во всем живая сила

Страстных грез отозвалась...

– - Я люблю вас!
– говорила

Анна, к Дмитрию склонясь.

Руку сжав ее в перчатке,

Заглянув ей в глубь очей,

Он узнал в них тот же шаткий

И манящий блеск ночей,

Тот же свет зовущей страсти.

Что горел в кустах, в траве,

Полный нежности и власти,

Весь сиявший в торжестве...

Он узнал в них счастье ласки

И прочел любви печаль,

И мечты той лунной сказки.

Что рассказывала даль.

XXXVIII

Но довольно! Amoroso

Я кончаю, пылко спев.

Здесь есть все: мечта и роза,

Свет луны и вздохи дев.

Даже, есть немного чувства

И немало чепухи...

О, поэзии искусство

И певучие стихи!

Я люблю вас, но в конфузе

И забыв поэта спесь,

Признаюсь лукавой музе,

Что приличней пенье здесь.

Тенор, сжалься над поэтом!

Славный Фигнер, вас зову!

Con amore спев фальцетом,

Заключите мне главу!

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛИЦИНИЯ

On a dans lвmе une tendresse

Oъ tremblent toutes les douleurs,

Et c'est parfois une caresse,

Qui trouble et fait germer les pleurs.

Sulli-Prudhomme.

I

– - Мы в садах цветущей Эи!

– - Муз и Граций здесь приют!

И, смеясь, в чертог Цирцеи

Дмитрий, Серж и граф идут.