Инженер и генерал.

Шпор бряцание и трели...

– - Анна! Очередь твоя!

– - Анна Павловна! Вы б спели!

– - Спеть, но что? Не знаю я!

– - Ну, хотя романс Миньоны!

Дмитрий с нетерпеньем ждал.

В край прекрасный, отдаленный,

Голос Анны страстно звал.

XXII

В край, где лавры и лимоны,

Мирт цветет, ясней звезда,

В край, где родина Миньоны,

С ней уйти туда, туда!

Дышит ветер, плещет море,

Алых роз там вьется сеть.

Там забыть изгнанья горе,

Там любить и умереть!..

Ветер доносил с балкона

Роз, глициний аромат...

Не сама ль поет Миньона?

Край тот дальний -- этот сад?

И когда замолкла Анна,

Светлых грез раскинув сеть,

Дмитрий пробудился странно:

– - Да, любить и умереть!

XXIII

В этот вечер Анна пела

Чудно: так, как никогда,

И понравиться хотела.

Знаменитость и "звезда",

Волховская перед нею

Вдруг померкла... Хор похвал,

Анну встретивши, Цирцею

Возмутил и раздражал.

Как соперницы, подруги

Очутились vis-a-vis.

Голос Анны здесь, на юге,

Под влиянием любви,

Стад еще нежней, прелестней,

Распустился, как цветок,

И победной, страстной песней

Всех смутил и всех увлек.

XXIV

– - Анна Павловна, "Аиду"!
–

Генерал просил: - Ведь вы

С нею схожи и по виду...

Право, с ног до головы!

Вы смуглы, совсем брюнетка...

Я в "Аиде" видел вас, --

Тип подобный встретишь редко:

Поза, мимика, блеск глаз,

Красный плащ, корона, цепи,

Образ царственной рабы,

Дочери пустынь и степи,

Дикий гнев, к богам мольбы, --

Это несравненно было!

Ну, порадуйте же нас!

– - О, merci! Вы очень милы!
–

Анна кланялась, смеясь.

XXV

Анна пела, и убита,

Ниспровергнута была

В прах Аидой Маргарита.

Петь Цирцея начала

Нервно, с видом скрытой злости,

И сорвалась... пал кумир!

Двух певиц узрели гости

Неожиданный турнир.

– - Не могу! Совсем устала!
–

Волховская на диван

Села возле генерала:

– - Вы довольны, ветеран?

– - О, прелестно! Лукка! Патти!

И какой здесь резонанс!

– - Сафочка не пела, кстати!

Спой цыганский нам романс!

XXVI

– - Что ты, Лена? Это пенье -

После Верди и Гуно?

– - Ах, педантка!
– - Настроенье

Не такое!..
– - Все равно!
– -

Сафочка прелестно пела

По-цыгански, пошиб, шик

Имитируя умело,

Жесты даже и язык.

Сафочка, присев с гитарой,

Обвела глазами всех, -

И романс запела старый, --

Так Домаше спеть не грех!

– - "Лишь наклонишь ты головку

И с улыбкою глядишь,

Знаю я твою уловку,

Только страсть во мне дразнишь!"

XXVII

Анна встала, и за нею

Дмитрий тихо вышел в сад.

Всю в глициниях, аллею

Пробуждал там звон цикад.

На скамейке, в тень платана.

Где едва сквозит луна,

О Дмитрием присела Анна,

Вечером утомлена.

– - Как вы пели! Эти звуки, --

Жизнь, любовь... сама любовь!
– -

Он тихонько сжал ей руки...

– - Неужель не будет вновь, -

Он шепнул ей, - то, что было

За Гурзуфом, в эту ночь?..

– - Поцелуй опять? Вот мило!

Не хочу! Идите прочь!

XXVIII

– - Полноте, могло ль забыться