избежать опасности.

Мурадеви, видя, что процессия двинулась, снова начала мучиться сомнениями.

“Какая низость, — думала она, — что я позволяю убить мужа ради того, чтобы сын получил царство. Я

хочу видеть Чандрагупту царем — и убиваю свое счастье. Но еще можно предупредить раджу, еще можно

спасти его. Суматика… нет, не послушается…”

Мурадеви позвала Вриндамалу и приказала приготовить носилки. Та удивилась и вопросительно

посмотрела на свою госпожу. Мурадеви бросилась к служанке.

— Вы думаете, что я собственными руками убью своего мужа? — воскликнула она, не владея собой. —

Иди, иди. Не мешкай. Если мы не догоним раджу — все пропало. Ступай!

Вриндамала побежала. Через несколько минут все было готово. Усевшись в носилки, Мурадеви

приказала носильщикам догнать процессию. Носильщики шли быстро, но она все время торопила их.

— Скорее! — кричала Мурадеви. — Пошевеливайтесь!

И тут до нее донесся страшный крик.

Гла в а XXVII

ЗЛОДЕЯНИЕ СОВЕРШЕНО

Мурадеви до сих пор думала догнать раджу и спасти его, но теперь потеряла всякую надежду.

“Все погибло, — в отчаянии сказала она себе. — У меня было время предотвратить несчастье, но я не

сделала этого. На что же я надеюсь теперь, в последний момент?”

В голове у нее помутилось. Ей хотелось убить себя, но мысли путались, она не могла прийти ни к какому

решению. Носильщики продолжали двигаться вперед, и вдруг Мурадеви услышала, как толпа закричала: “Да

здравствует министр! Да здравствует Ракшас!”.

Удивленная Мурадеви стала прислушиваться. Ее удивление сменилось радостью.

“Так, значит, — говорила она себе, — Ракшас разоблачил коварного Чанакью и спас раджу. Будь

благословен Ракшас! Я возненавидела Дханананда и хотела его смерти, но ты спас ему жизнь. Теперь я должна

понести кару. Я искуплю вину своей жизнью, и мне простятся все грехи”.

Тем временем носильщики, которых она больше не подгоняла, замедлили шаг. Издали все доносился

многоголосый шум и приветственные крики в честь Ракшаса. Носилки двинулись быстрее, и тут Мурадеви

увидела людей, с воплями бежавших навстречу. Толпа неслась прямо на них и чуть не сбила носильщиков с ног.

Еще немного — и носилки опрокинулись бы, но, к счастью, носильщики удержали свою ношу. Они опустили

носилки на землю и встали вокруг, чтобы защитить их от бегущих мимо людей. Дальше идти было невозможно

— огромная толпа двигалась сплошным потоком.

Толчок отвлек Мурадеви от ее мыслей. Она хотела спросить, в чем причина остановки, но тут подошел

один носильщик.

— Дальше идти нельзя, госпожа, — сказал он. — Это не толпа, а море. Оно смоет нас Никто не знает, что

случилось. Одни проклинают Ракшаса, другие кричат о каком-то страшном несчастье. Ничего нельзя понять.

Прикажите — я пойду и узнаю, в чем дело.

Слова носильщика удивили Мурадеви. “Если говорят о несчастье, значит Чанакья добился своего, —

думала она. Но что означали те приветствия?”

— Иди и узнай, — приказала Мурадеви одному из носильщиков. — Дальше мы пока не пойдем.

Остальные пусть останутся со мной, будут охранять меня.

Ее охватило страшное беспокойство. Спустя некоторое время, встревоженная тем, что носильщик не

возвращается, Мурадеви позвала второго и приказала ему отправиться на поиски и заодно узнать, что

происходит.

— Он сейчас придет, госпожа. Не беспокоитесь о нем, — сказал тот.

Но Мурадеви не слушала его.

— Все равно иди, — повторила она.

— Вы, двое, охраняйте носилки! — бросил носильщик оставшимся и ушел.

Мурадеви была не в силах сдерживать тревогу. Прошло всего несколько минут с тех пор, как ушел второй

носильщик, но она уже обратилась с вопросом к двум оставшимся:

— Вернулся кто-нибудь? Если никто сейчас не явится, я сама пойду. А вы двое будете охранять меня и

поведете через эту толпу. Посмотрите, может быть, это они. Постойте, я сейчас выйду.

Мурадеви быстро вышла из паланкина и решительно приблизилась к носильщикам.

— Вам лучше остаться на месте, госпожа, — сказал один из них. — Вы привыкли ходить только дома по