изыскателя вывела почтальона на упомянутого выше Ванюшку. Бадице Василе

показалось, что у этого сорванца голос такой, что ему мог бы позавидовать

сам Робертино Лоретта. И этим феноменом оказался "сибиряк", внук Георгия

Негарэ, мальчик, которого Вероника, дочь Георгия, не принесла, а привезла в

подоле откуда-то аж из Сибири. Родила его от запаха весенних цветов, как

говаривали односельчане. Бадица Василе выслеживал и вынюхивал этого

"сибирячка", будто охотничий пес, не выпуская из виду ни на минуту. Искателя

талантов смущало немного то, что обладатель невиданного и неслыханного

голоса оказался внуком Георгия Негарэ, посаженного отца бадицы Василе.

Гоняться за родственником вроде бы не совсем удобно. Если б он был чужим,

тогда... И вообще, как же, живя по соседству, на одной улице и на одном

порядке, бадя Василе раньше-то не знал, какое сокровище находится у него под

боком?! А сейчас попробуй поймать его и заставить петь перед районным

журналистом, который, кстати, охотно согласился приехать в эти края, но

вовсе не для ловли талантов, а для того, чтобы порыбачить... Все ребятишки

как ребятишки: играют в чушки, называя эту игру хоккеем, играют в жмурки, в

ножички, в камушки. Проигравший получал одно иг то же наказание: глядеть,

чтобы коровы не ушли в виноградники. Играл и Ванюшка, но петь не пел,

паршивец! Пел, говорят, когда его никто не видел. А на людях, хоть ты его

убей, петь не будет! У этого "сибирячка" было воистину сибирское упрямство.

Стоял перед тобой как столб, надувал губы и молчал, хоть кол на голове теши!

Не то что песни, из него и слова не вытянешь даже крючком. Не помогали ни

увещевания дедушки, ни ласки и гнев Вероники, его матери: "Да спой же ты,

негодяй! Не выпадет же у тебя язык изо рта!.."

Ванюшка молчал и глядел на своих мучителей глазами дикого камышового

котенка, готового вонзить когти в любого, кто вздумал бы притронуться к

нему.

В конце концов бадица Василе подкараулил упрямца.

В степи, на выпасе скота, на Ваньку накатывала охота попеть, В этом

случае он уходил подальше от своих сверстников, угонял и собственную корову

подальше от стада, куда-нибудь под деревья в глубине оврага. И там,

прислонившись спиною к стволу ветлы или вяза, начинал петь. Вот тут-то

бадица Василе и подкараулил его. Но чтобы не вспугнуть солиста, не стал

обнаруживать себя. Пригласил одного парня из каларашского оркестра и уже

вместе с ним продолжал охотиться за Ванюшкой. К краю оврага они подползали

по-пластунски, как настоящие разведчики на войне, отправлявшиеся за

"языком", Тут, у кромки, бадица Василе поднимал настораживающе руку, шептал:

"Тс-с-с!.. Подождем, когда запоет!"

Но чертов сын не пел, будто догадывался, что его подслушивают. Не пел

тогда, когда вокальные его данные мог по достоинству оценить специалист!

Однако руководитель оркестра по упрямству не хотел уступать дикому певуну,

потому что продолжал держать в Кукоаре своего представителя с единственной

целью: подслушать голос мальчишки. Не стоял в стороне от этого "мероприятия"

и дедушка. Когда видел бадицу Василе с оркестрантом, начинал громко,

саркастически хохотать. Не отказывал себе в удовольствии прокомментировать

действия неудачливых охотников. Орал на все село:

– Эй, чего вы ползаете по оврагам?.. Не подковы ли от дохлых лошадей

ищете?.. Другие цыгане подобрали их раньше вас!"

Бадица Василе, как известно, был черен как грач и вполне мог сойти за

цыгана. Его же спутник был цыганом всамделишным, только волосы у него не

черного, а огненно-рыжего цвета. А нос мог указать на происхождение вернее

паспорта.

Терпение и труд все перетрут, гласит народная мудрость. Терпение

вознаградило и наших ловцов: Ванюшка запел в своем уединении в момент, когда

два взрослых дяди, затаив дыхание, лежали на краю оврага. Бедный бадица

Василе!. Что с ним творилось, когда скрипач из знаменитого оркестра одобрил

его выбор! Он готов был кувырком катиться на дно оврага, чтобы изловить там