– Поезжай, дьяволенок проклятый!.. Потом и тебя покажут по

телевизору!.. Будешь петь для всех!..

Вероника была еще в полном бабьем соку. Может быть, втайне она и хотела

развязать себе руки - послать сына на учебу, а самой выйти замуж, свить

собственное гнездо, завести настоящую семью. Можно ли пропустить такой

случай, когда ее единственный сын мог выйти в люди, поступить для начала в

музыкальную школу-интернат, которая поставлена на полное государственное

обеспечение?!

– Поезжай, глупец!
– говорила Вероника еще настойчивее. - Ты еще

будешь благодарить бадицу Василе. И всем другим, которые собрались в

дедушкином доме, еще в ножки поклонишься! Видишь, как они заботятся о тебе?!

– Не поеду.
– Сказал не поеду - и все!

– Брынза... в собачьем бурдюке - вот ты кто!
– сокрушалась Вероника,

на глазах у молодой женщины выступили слезы,

– Не плачь, Вероника!
– сказал вдруг добросердечный бадица Василе

Суфлецелу.
– Насильно мил не будешь. Человека нельзя неволить. Силком добро

не делается. Оставь парнишку. Пускай еще подумает маленько. А покамест

поучится играть на баяне. Прикинет умишком что к чему... из какой дырки у

курицы выходит яичко. Не будем торопиться. Дорогу до Калараша я хорошо знаю.

Сто раз прошел ею туда и обратно. Так что придет время, и мы с Ванюшкой

вместе отправимся по ней. Так, что ли, Ванюша?.. В сорок пятом мы до Берлина

дошли, а уж до Калараша как-нибудь доберемся, черт побери!

Спокойный, располагающий голос бадицы Василе снял-напряженность в доме.

Мальчишка уж не глядел на всех диким камышовым котенком. Повеселевший

Георгий Негарэ опять вспомнил про свой кувшинчик с вином и продолжал угощать

людей, благодарил их при этом за честь, оказанную его семье. Хозяин дома

придерживался того же мнения, что и бадица Василе: время все расставит по

своим местам.

– Товарищ из Калараша верно говорит: хороший голос пропадет, ежели не

поставить его правильно в нужный час. Так давайте же выпьем по стаканчику за

добрый совет. Надеюсь, и мой внук скоро образумится, поймет все как надо.

Если хочет петь, будет учиться. Медведя из лесу приводят диким зверем. А

человек берет власть над ним, научает не только плясать, но даже на

мотоцикле кататься!

Дело явно шло к общему примирению, в результа-те которого все осталось

бы на прежних позициях. Это-то как раз и не устраивало руководителя

кала-рашского оркестра: ему хотелось увезти певуна сейчас же, в тот же день.

Хозяину пришлось показать все свое ораторское искусство, чтобы примирить

теперь музыканта с остальными гостями.

– Правда, не к такому итогу хотелось бы прийти всем нам. И тут товарищ

скрипач из Калараша прав. Но плохой мир все-таки лучше любого насилия. В

этом я согласный с бадицей Василе, - философствовал Георгий Негарэ. -

Ванюшка неглупый мальчишка. Он поймет, что зря упорствовал. Так упрямится

только козел. Ты его на лужайку, к свежей травке ведешь, а он, дуралей,

упирается да еще и мекекает: "Не пойду, сказал - не пойду!"

Все засмеялись Даже на Ванюшкиных губах промелькнуло подобие улыбки.

Был по-прежнему несокрушимо серьезен и суров лишь каларашский музыкант. Он

нервно ходил взад-вперед по избе и говорил с государственной важностью:

– Голос Ванюши принадлежит не ему одному, а всему народу! Как вы этого

не понимаете?! Промедление с учебой в музыкальной школе может оказаться

фатальным для редкого дарования!

Напуская на себя благородный гнев, музыкант не притронулся к хозяйскому

вину; ему, видите ли, не до веселья! Это была бы небольшая беда: в доме было

достаточно гостей, чтобы управиться с кувшинчиком. Георгий Мегарэ

рассчитывал на другое - он надеялся, что после стаканчика районная

знаменитость отпустит душевные свои струны, станет мягче, покладистее. К

тому же стремилась и Аника, жена бадице Василе Суфлецелу, пользующаяся