пробежало между нами. Уходили молча, пряча друг от друга глаза. Если б

скрипач не исчез так быстро, я попытался бы как-то успокоить его. Сообщил бы

ему, что и меня не обошли своей милостью деревенские сплетницы, заставившие

раздеться донага и бегать в адамовом костюме по ночной Москве, - за это-де

меня и вытурили из университета, а теперь не доверяли никакой работы.

Сейчас оркестрант сидит в автобусе и любуется пробегающим справа и

слева лесом. Скорее всего, этот лес, села и деревни с их новенькими

красивыми домами, монастыри, превращенные в места отдыха или санатории,

выглядывавшие из-за деревьев, развеют грустные мысли служителя муз,

выпустившего из рук талантливого мальчугана и наслушавшегося о своем собрате

вздорных небылиц. Окружающая человека красота способна иной раз врачевать и

более тяжкие сердечные недуги.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

1

Когда я впервые надолго покидал родное село, в нем не было ни единого

телевизора. Люди только мечтали о том времени, когда к ним придет

электричество от государственной сети. А когда линия с током высокого

напряжения приблизилась к подгорянам, среди моих земляков начались яростные

споры и раздоры: каждому хотелось провести свет в свой дом поскорее. Не

хватало столбов. Добывались они всеми правдами и неправдами. Неправдами -

даже чаще. Счастливчиками оказались те, кто жил на центральной улице, по

которой проходила главная электролиния. Этим вполне было достаточно

раздобыть где-нибудь один или два столба, чтобы под потолком их жилища

вспыхнул чудодейственный огонек. Большая же часть людей селилась в разных

концах Кукоары, в переулках и закоулках, а иногда и- на отшибе от основной

массы домов. Им нужно было время, И немалое, для того, чтобы добраться до

сельсовета, правления колхоза. "Так уж устроен человек... все его счастье

собрано по кусочкам, - говаривал дедушка. - Дай одному кусок, тут же

захочется и другому, третьему... все потянут руки..."

Счастливцы успели провести электросвет не только в дома, но и во все

пристройки к нему: в сени, сараи, погреба, даже в курятники. У них и посреди

двора на столбе всю ночь напролет горела лампа величиною с голову хозяина

дома, хотя и без нее было бы светло от электрофонарей, полыхающих вдоль

главной улицы на государственных столбах, -~ освещение совершенно

бесплатное. Удачливые люди, конечно, помалкивали. Шум поднимали неудачники,

подогреваемые не столько неудобствами (жили же они без электричества века!),

сколько завистью. Они писали бумаги во все концы, врывались в сельсовет и в

правление, брали за грудки несчастных местных руководителей, заливали

собственным вином и государственной "монополькой" бездонные глотки лесников,

"батрачили" на них на лесоразработках бесплатно, чтобы получить с десяток

столбов и по ним как бы выбраться из тьмы на свет.

Теперь все это - в прошлом. Электричество пришло не только во все

жилища, но и на фермы, механизированные тока, винпункты. Без него остались

разве что камышовые шалаши на бахчах да некоторые пруды. Хотя и освещенных

прудов было немало. Так что рыбаки-фанатики могли сидеть по их берегам со

своими удочками круглосуточно. Свет им давали электромоторы, качающие воду

для полива виноградников, садов, табачных плантаций, огородов и многолетних

трав. Споры и раздоры прекратились. Счастливчики и несчастливчики как бы

поменялись местами. Сейчас последние смеялись над первыми. Мало того, что их

дома принимали на себя все шумы и всю пыль, поднимаемую бесконечно

проносившимися машинами, но они должны были поступиться частью палисадников

во время выпрямления главной магистрали и проведения тротуаров.

– Ничего! Посмеялись над нами, теперь дайте и нам посмеяться над

вами!
– ухмылялся какой-нибудь из бывших неудачников.
– Радость и беду бог

делит поровну. Мы предполагаем, а бог располагает. Хлебните пыльцы да

потеснитесь немножечко и вы. Ничего, стерпится - слюбится. Бог терпел и нам

велел!..

Утесненные и урезанные, разумеется, бушевали поначалу, грозились