дедушку со всех сторон. Выслушали сердце. Зачем-то заглянули в рот. Дедушка,

против обыкновения, был тих и послушен. Не капризничал. Подчинялся приказам

докторов. Раздевался и одевался.

– А знаете ли вы, мош Тоадер, что вы самый старый человек в районе?- И

третий по возрасту в республике?

– Откуда мне знать?
– отвечал дедушка.
– Я же не сижу сложа руки и не

считаю своих годов!.. Я тружусь, потому как не хочу, чтобы смерть увидела

меня без дела. Смерть... она такая... Увидит старого бездельника - тут же

приберет его к своим рукам!.,

– А как вы питаетесь?

– Что?

– Едите что?

– Все что попадется!
– Соленое?

– Селедку не макаю в соль, коровья вы башка!., же не Аника, это она

вымачивает селедку, чтобы

потом побольше вылакать вина! Я пью вино и так, без соли.

– А воды много пьете?

– Я?

– Конечно. О вас же идет речь.

– Я, беш-майор... не терплю воды даже в сапогах. Для всех колодцев в

селе воду нашел я, а сам не пью ее. Такой уж я от природы!

– Вам нравится кислое?

– Кислое - да. А сладкое терпеть не могу!
– Чай пьете?

– Пил, когда простужался,

– Ас чем пьете чай?

– Чем? Ртом. А чем еще?

– Ясно, что ртом. Я спрашиваю, что вы кладете в чай?

– Липовый цвет и мяту. Чтоб пропотеть хорошенько, чтоб вышибло всякую

простуду!.. Больше пью кипяченое вино. Горячее винцо с горьким перцем...

– Вам нравится перченое?

– Очень нравится. Перец выгоняет простуду.

– Вы когда-нибудь болели лихорадкой?

– Нет, не болел. Спасаюсь полынной настойкой.

– То есть?

– Что "то есть"?

– Я не понимаю, что это за настойка? Полынная.

– Обыкновенная. В бурдючок с вином кладу полынь и выношу на солнце.

Чтоб настоялось.

– Вино с майской полынью?

– Майская или не майская - для меня все едино. Я приношу ее с далеких

полей. Не буду же я настаивать полынью с деревенской улицы, где на нее

подымают ноги кабели!

– И как долго выпьете такое вино?

– Всю весну. Когда малость слабею.

– Ага!.. Значит, в период авитаминоза?

– Что-что?

– Когда, значит, слабеете...

– Да. Когда чувствую, что у меня дрожат руки и ноги.

– А молоко пьете?

– Нет, молока не пью. Может, сосунком и пил, но я этого не помню.

Когда вырос, только раза три наливал молока себе в глаза.

– В глаза?

– Да. Женское молоко. Попала в глаз какая-то пакость, и я не мог ее

вытащить.

– И вам помогло молоко женщины?

– Еще как помогло! Нескольких баб выдоил, и глаз стал здоровее, чем

был прежде. Вся нечисть ушла из него вместе с женским молоком.

– А как вы сохранили свои зубы?

– С зубами мне повезло.
– То есть?

– Что "то есть"? В молодости они у меня были прямо-таки лошадиные,

длинные и широкие, как лопата. Из-за них, пока не стерлись к сорока годам,

за меня не хотела выходить ни одна девка. После сорока, когда подточились,

зубы стали нормальными. Тогда и женился на одной вдове, заполучил на свою

шею домашнего надзирателя. У меня были хорошие зубы, а у нее - две дочери.

Кому-то надо было их растить! Я сделал моей вдовушке еще четырех девок. На

мальчиков у меня не было счастья ни на лягушачий волосок. А вот на зубы,

говорю, повезло. Если в молодости они у тебя мелкие и красивые, то так уж и

знай: к старости останешься вовсе без зубов. За всякую красоту надо

расплачиваться!..

– М-да-а... Стало быть, природа тоже берет реванш...

– Гм... Что вы сказали?

– Так, говорю, устроена жизнь.

– Жизнь жизнью, а свои зубы надо беречь!.. Не лопать сладостей... Не

простужать их... Ржавчину снимать с них каждую весну... У меня для этого

имеется хороший рашпиль.

– Вы чистите зубы рашпилем?!

– Да. Рашпилем. Скоблю их перед зеркалом. Но делаю это осторожно,

чтобы не содрать эмаль.

– А вы знаете, почему у вас не было сыновей?

– Откуда мне знать? Если всегда выходили девочки, откуда же взяться

мальчикам?