– Были б вы не таким здоровяком, глядишь, имели бы и мальчиков.

Природа берет реванш, не так ли?

– Что?

– Я говорю, что природа борется за продолжение особей...

– Что?"

– Еще раз говорю: если б вы были послабее, то, возможно, у вас были бы

и мальчишки...

– Если бы я был немощным, кто бы очищал людям пшеницу решетом? Вы

думаете, легко стоять в пылище и нянчить на руках это решето?.,

– А тифом вы не болели, мош Тоадер?

– Никогда! Ведь я, когда начинаются войны, употребляю двойную порцию

чеснока. А в мирное время люди не болеют тифом...

– Вы, очевидно, были очень сильным человеком?

– Как вам сказать? Не так чтобы очень уж сильным, но и не слабаком.

Берите серединку. Два мешка сразу не подымал, как некоторые дураки. Но на

косовице за мной никто не мог угнаться. Там одной силы мало - нужна

сноровка!

– Тошнота, боли в желудке бывают?
– Нет. От живота я других лечу,

– Чем вы их лечите?

– Соком ветреницы. Есть такое растение. Мой внук-книжник уверяет, что

ветреница приходится дальней родственницей женьшеню. Обмываю корни,

отвариваю и, затем сливаю воду. Вода получается желтая, как чай. На вкус

препротивная. Такой вкус бывает у вина, настоянного на полыни и смешанного с

постным маслом и керосином. Эту гадость на-до употреблять на голодный

желудок за полчаса до еды.

– Помогает?

– Клин клином вышибают. Так вот и этой мерзостью выгоняют другую

пакость. И не только из желудка, но из кишок!

– Вы, мош Тоадер, упомянули тут постное масло и керосин. Зачем они в

вине?

– Так я готовлю лекарство против лихорадки, трясучки этой проклятой.

Теперь лихорадки нет. Есть какая-то малярия, и та редкость. А в пору моей

молодости на всех завалинках люди тряслись в припадке лихорадочном. Один

день хворь даст им передышку, а потом опять возьмется трясти, как спелую

грушу. Горькие пилюли из аптеки Мардароса не всем помогали.

– Мардарос - это врач?

– Конечно. Ежели у него была лавка в центре города, кем же ему быть,

как не врачом?! Вором прирожденным не был, шапки с собственной головы не

крал. Как же вы не понимаете, коровьи вы башки?! Конечное дело, был врачом

тот Мардарос, даже дохтуром. У него была белая борода - загляденье!

– А откуда у вас эта лекарственная трава?

– Какая трава?

– Ветреница, Или дедица. Так вы ее называли, мош Тоадер?

– Дедица - не трава. Это такой кудрявый корешок. Ну, вроде помазка для

бритья.
–

– А где вы добываете этот корень?

– С трудом, но нахожу. Теперь, когда перепахали вес залежи и выгоны,

найти его стало еще тяжельше.

Попадается иной раз на опушке леса. Для ветреницы-дедицы требуется

целина. Тысячу лет чтобы не знала плуга!..

– Может, это все-таки женьшень?

– Слыхал я про него от внука. Он всю агрономию превзошел. Но

ветреница-дедица не это... как его? самое... Она, правда, тоже прячется от

человеческого глаза. Ее надо искать да искать. Узнаю ветреницу-дедицу по

цветку. Нужно только подстеречь, когда она расцветает. Найдешь - поставь

возле нее мету: колышек, тростинку, сухой стебелек. Так я делаю. Приметив,

даю ей дозреть. Жду, когда лепестки цветка облетят, когда все соки останутся

в корне. Осенью прихожу с лопатой, выкапываю корешок, Отряхиваю с него землю

и уношу домой в торбочке. Дома сушу его в тени, где-нибудь под навесом.

Когда высохнет, усики корня делаются черными. А промеж черных попадаются

красные усики. Их я выбираю отдельно. Называются они "волчий глаз". В

прежнее время их засовывали под кожу лошади. Просверлят дырочку и втыкают,по

нескольку красных волосинок. Через них из лошади уходят всякие болячки.

Таким же образом выгоняли и водянку из ног. Сперва лошажья кожа вспухает. А

когда опухоль созреет, она лопается. Гной вытекает, а вместе с ним и дурная

кровь. Лошадь выздоравливает. Теперь у нас на все село осталась одна лошадь,

да и ту один дурак прозвал Телевизором. Не скажи тому коню это слово, он и с

места не стронется!..