– А сколько вышло винограда?
– спросила вдруг мама.

– Шесть тысяч семьсот тонн, тетя Катанка, - ответил за отца

Унгуряну.
– Третье место по району - вот так!

– О господи! На целых три тысячи тонн больше, чем в позапрошлом

году!
– радостно удивилась мама.

– Нам,, мать, повезло: поправились подмерзшие виноградники и новые

дали хороший урожай, подросли и они, - сказал отец.

А Илие посоветовал, обратившись к моему брату:

– Ты, Никэ, подлизывайся к отцу, угождай ему во всем. В конверте мош

Кости лежит пол-автомобиля. Ты это учти!

Отец улыбается и передает конверт маме. Затем берет кувшин, чтобы

отправиться в погреб. Илие надо, конечно, угостить, да и самому не грех

пропустить несколько глотков; оба они с дороги, а впереди ждет нелегкая

работа.

Илие Унгуряну тоже премировали, и он вернулся из Калараша

радостно-возбужденным.

Никэ, которого не нужно было учить, как надо подлизываться,

перехватывает у отца кувшин: сам, мол, сбегаю за вином. Илие отпускает в его

адрес шуточки, задевает и маму:

– Да ты не считай деньги, тетя Катанка! Дареному коню в зубы не

смотрят!..

– А ты не сбивай меня! Человек находит деньги на дороге и то

пересчитывает!
– отвечает мама.
– Мне кажется, что вы успели заглянуть в

ресторанчик!

– Ну, это ты зря, мать!
– приходит на помощь гостю отец, улыбаясь. -

Не было у нас времени на разные рестораны и другие питейные заведения.

Заглянули на обратном пути к Илие: нужно было прихватить австрийский штык...

– Так я тебе и поверила!
– говорит мама, тоже улыбаясь.
– Аль не вижу,

что вы не пронесли стаканчики мимо рта?..

Мама перешучивалась с мужчинами, а денежки все-таки пересчитала самым

тщательным образом. Она питала к ним слабость, как, впрочем, и всякая

женщина. Вдруг вспомнив что-то, она бьет себя ладонью по лбу:

– Да .как же я сразу-то не подумала?.. Слышь, Тоадер?
– окликает она

меня.
– Это все твой сон! Говорила тебе, что он к деньгам?!

– Какой еще сон?
– удивляется отец, глядя то на нас, то на Илие. Отец

уехал на районный актив до рассвета й ничего не знал о моем кошмарном сне.

Мама охотно пересказала чудовищное содержание моего сна, и было видно,

что она страшно довольна собой: разгадала-таки его!

Никэ принес вино и присел поближе к маме - пытается, плут, выведать, в

какую сумму вылилась отцова премия. Говорит ей, что согласится дать сыну имя

Мирон, если она скажет, сколько получил отец.

Илие вовремя вспоминает, что пора приниматься за дело. Выпивает свой

стаканчик и говорит:

– Ну, в добрый час! День сейчас короткий, а с кабаном будет, много

возни!-

Мы все выходим во двор. Там дедушка ведет разговор с дочерьми Унгуряну,

увязавшимися за отцом. Старику хотелось бы узнать, кто те поганые мальчишки,

которые бросают в его колодец шариковые ручки.

Илие набрасывается на дочерей:

– А ну марш в школу! Чего вы ходите за мной, как ягнята!

– Мы пришли поглядеть, как ты будешь резать кабанчика! - ответили

девочки.

– Ступайте, а то опоздаете. Хвостик и ушки я принесу вам. Не

беспокойтесь.

Одеты девочки были в одинаковые платья - так одевала их Мариуца, чтобы

одна не завидовала другой. И цвет, и фасон - все одинаково. И похожи малышки

на куколок, только что принесенных из магазина и вынутых из упаковочной

коробки. Одна лишь была чуток повыше - тем и отличались сестренки. Такие

кудрявенькие и белокурые куклы обычно продаются в прибалтийских наших

республиках или в Финляндии. Дедушку это занимает.

– Где ты нашел таких беленьких, коровья образина?
– спрашивает он Илие

Унгуряну,

– Теперь такие в моде, мош Тоадер.

– Сам-то ты здоровенный и черный, как цыган, а дочек понародил

белобрысых. Может, в мать пошли?.. Но, кажись, и она смуглая? А? Аль

покрасилась?.. Ведь теперь все бабы ходят в штанах и все красятся!..