припадает на одну ногу.

– Ты чего хромаешь?
– спросил я era

– Упал в яму и повредил ногу.

– Проверял молодое вино на крепость?

– Да нет! Ни свет ни заря пошел в районную "Молдсельхозтехнику", чтобы

занять очередь. Ведь если не встанешь вместе с петухами, то простоишь целые

сутки из-за какой-нибудь несчастной гайки для трактора или комбайна. В

темноте не увидел, что одна крышка у канализационного люка немного

сместилась. Крьгшка черная, и дырка черная - ну и провалился прямо в

колодец. Хорошо еще, что не сломал ногу, а только сильно ушиб. Все мои сто

двадцать килограммов рухнули в ту яму, черт бы ее побрал совсем!

Несмотря на приобретенную хромоту, Илие поднимал на свои плечи

тяжеленную корзину так же легко, как барана на стадионе во время спортивных

состязаний. Я стоял в кузове тракторного прицепа и размещал там наполненные

виноградом плетенки.

Перво-наперво дедушка сообщил Илие новость:

– У меня уже есть правнук! Понимаешь, беш-майор?.. Вот такусенький

живой комочек с глазками!.. Не больше вот этого кувшина! Скоро сам будет

сидеть в кроватке и дуть из соски молочко!..

– А какое же имя вы дали правнуку, мош Тоадер?

– Нет у него имени. Еще не окрестили его, коровья башка!..

– А на кого он похож?

– А я знаю - на кого?.. Бабы близко не подпускают меня к нему. Боятся,

как бы я не сглазил, коровьи они образины! Издали только и видал. Носишкой

вроде бы вышел в меня!

У электролампочки, что висит у чердака, роятся бабочки и мухи. Из

разверстой пасти чана слышится шипение и ворчание молодого вина. Оно

пробивается сквозь слой выжимок и разговаривает на своем языке.

Приехал Никэ. С ним работа пошла веселее. Брат крутит ручку дробилки и

брезгливо сплевывает: его одолевают маленькие винные мушки. Они залезают в

уши, в ноздри, в рот. Народ прозвал их "пьяными мушками". Их появление

непостижимо. Стоит лишь собрать виноград и начать дробить его, миллионы и

миллионы этих почти что микроскопических тварей возникают словно бы из

ничего. Меньше макового зернышка, они тучей вьются над выжимками и норовят

обязательно попасть тебе в глаза, в рот и в ноздри. Никэ отплевывается и

матерится. Унгуряну стоит в сторонке. Подобно всем шоферам и трактористам,

он не упустит ни минуты для того, чтобы, привезя груз, немного передохнуть:

я, мол, свое дело сделал, а остальное - ваше дело. Силушка, однако, в нем

бурлит, взывает к действию. Повелеваемый ею, он берет дедушку за ремень

ватника и легко поднимает над головой. Делает вид, что собирается

сброситьtстарика в ящик дробилки.

– Эй ты, сумасшедший!.. Я тебе не баран, чтобы громоздить меня на

плечи!.. Нашел с кем мериться силой, с древним дедом... Был бы я помоложе, я

бы вмиг тебя успокоил, ты б у меня не бесился, как мирской бык по весне!.. А

теперь не могу. Годы не те. Да еще и ключица у меня сломана. Вон идет

почтальон Василе. Борись с ним.

Ночи стали прохладными. Зимний воздух пахнет бодрящей свежестью снега,

а в деревне - еще и дымком от печных труб.

Весна, само собой, пахнет цветущими деревьями, пробивающейся на свет

молодой травкой, дымом or множества костров, на которых сжигаются

прошлогодние будылья, тыквенные и огуречные плети, прочий хлам и мусор.

Лето пахнет пылью, соломой, жнивьем, хлебом...

Но вот наступают осенние ночи с немыслимой смесью запахов, над которыми

доминирует кисловато-терпкий запах от хмельной игры молодого вина. Пройдет

еще немного времени, и на передовые позиции выплывут запахи убираемых яблок

и айвы. Не успеет еще до конца развеяться отдающий дымком запашок

высушиваемой сливы, как начинают главенствовать настырные запахи капусты,

перца, синих баклажанов, помидоров - на зиму готовятся соленья. За полночь

появляется иней. По всем дворам всю ночь напролет горят электрические

лампочки. Люди трудятся, убирают все со своих личных участков: орехи, лук,

кукурузу, закатывают бочки с вином в погреба и подвалы. Хорошо, что ночи

длинные, остается немного времени и для сна, и для сновидений. Летом народ