своей души ни одной власти, никакой державе, не продавался ни дочкам, ни

зятьям. Шаркая ногами, ворвался в нашу избу, швырнул деньги матери от

порога, затем схватил свою "трехногую мебель", то есть стульчик, и

перебрался на жительство в свою развалюшку. Мама, конечно, тяжело переживала

этот разрыв. Дедушка не позволял ей не только входить в его хижину, но даже

расстелить рядно на лавочке. От прежней идиллии не осталось и следа.

А как хорошо, как славно было раньше! Дедушка приносил в нашу избу свой

трехногий стульчик, то есть всю свою мебель, спал в тепле, за печкой. Слышно

было, как он разговаривает во сне - была у него такая привычка. Слышно было

также, как он стонал, скрипел зубами, почерневшими от перца, красного вина и

солений. К тому времени старик очень изменился, согласился надевать

городские, фабричные рубашки. Уже не бранил, как прежде, оконные занавески.

Примирился вроде бы со всем, что несла с собою новая жизнь. А теперь вновь

вернулся к прежнему: решительно отказался носить магазинные ватные

телогрейки и все другое фабричное. Купил себе вату, какой-то подходящий

байковый материал и знакомый портной в городе сшил по его заказу кацавейку.

Смастерили ему и обувь по специальному заказу. И жил дедушка по-своему.

Ботинки свои ежедневно смазывал дегтем, уверяя, что так они сохраняются

дольше и не пропускают по весне талую воду, что вообще лучше держат тепло.

Варежки старик вкладывал одну в другую, помещал на горячей припечке, а

ременный пояс скручивал в колечко и Прятал под подушку.

Харчился дедушка теперь тем, что кипятил вино и размачивал в нем

сухари. К своему логову позволял приближаться лишь зятю, то есть моему отцу.

Тот приходил и менял дедушке постель, а время от времени - и перегоревшие

лампочки на новые. А сейчас вот бедный Костаке должен был наводить порядок и

на дедушкином чердаке, чтобы вероломный Иосуб на законном, так сказать,

основании не развалил дымохода и трубы. Хорошо, что у отца теперь было много

свободного времени. Он отвечал лишь за одну бригаду виноградарей, потому что

в каждом районе по всей лесной зоне республики были созданы агропромышленные

объединения, которые специализировались только на садах и виноградниках. У

объединения в райцентре был свой генеральный директор, отвечавший за все

винпункты, за все винно-водочные заводы, за все удобрения, гербициды,

финансовые дела. Он же занимался и кадровыми вопросами. У генерального

директора в каждом совхозе был директор - заместитель генерального, а также

инженер-агроном, экономисты, специалисты по виноградарству и плодоводству. А

практики, то есть люди без специального образования, вроде моего отца, были

понижены в должности, переведены в бригады, звенья и даже в простые

совхозные рабочие.

Одно время родители, в особенности мама, возлагали большие надежды на

Никэ. Думали, что он вернется в село специалистом с высшим агрономическим

образованием и, может быть, даже возьмет на себя руководство

совхозом-заводом "Кукоара". (Это было новшество, которое быстро прижилось.

Раньше селения как бы заслонялись некоей новизной. Колхозы при них получали

новые названия, а имена сел и деревень, дошедшие до нас из далеких лет, от

наших предков, вроде бы уже и не существовали, постепенно забывались. Но с

организацией специализированных совхозов-заводов стали возвращаться к старым

названиям сел, деревень. Вернули свои имена и многим сортам вин, в

особенности марочным, популярным в стране и за границей. Теперь на

триумфальной арке, возведенной на опушке леса, при входе в наше село,

путника встречали далеко видные, исполненные художником красивыми буквами

слова: "Совхоз-завод "Кукоара".)

Да, родители ждали Никэ, ждали с вожделенным нетерпением. У отца и

матери была тревога: а вдруг их младшенького пошлют из института не в

Кукоару, а в другой совхоз, где ощущалась наибольшая нужда в специалистах -

ведь агрономический факультет сам распределяет своих выпускников. В прежние

времена не было такой острой нужды в кадрах. Теперь - иное. Сейчас каждый

выпускник старался решить для себя, может быть, самую тяжелую проблему - как