Я загрузил в канал запись последней минуты из жизни Питера, снятой камерами наблюдения. Досмотрев, Гранжан расплылся в еще более широкой, хоть это и казалось невозможным, улыбке.

– Это ведь объект «Мамуши», не так ли? – ткнул он пальцем куда-то за пределы экрана.

– Он самый.

– Хм, возможно, наши хлопоты еще и окупятся, – пробормотал Гранжан, цепко обхватывая пальцами подбородок. – Исключительно эффектная и эффективная разработка. Итак, – он взглянул на меня, хоть и видел перед собой лишь пустой монитор, – когда вы начнете разблокировку комплекса?

– Уже скоро, – успокоил я его. – А вы пока займитесь официальными органами – не хотелось бы, избавившись от одной проблемы, получить другую в виде какого-нибудь излишне ретивого генерала.

– Об этом можете не волноваться. Я сейчас же свяжусь с резиденцией премьер-министра: как только доступ в комплекс будет разблокирован, оцепление снимут и начальник токийской полиции даст пресс-конференцию, где похвастается ликвидацией террориста, державшего в напряжении весь город. Естественно, без имен.

– Господин Ринго Пак – достойный человек, – ухмыльнулся я. – Что ж, тогда откланяюсь. Если у вас будут еще вопросы, вы знаете, где меня найти.

Отключившись, я перекинул канал соединения на другой номер.

– Добрый день. С кем имею честь? Ваш номер не определен.

– Привет, Харви. Это я.

– Питер! Наконец-то. Я уж думал, мне придется штурмовать оцепление самому. Верховный суд принял наше дело к производству, но эти чертовы вояки…

– Я знаю про суд, – перебил я его. – Звоню как раз по этому поводу. Отзывайте иск.

– Что?

– Ты слышал. Отзывайте иск. Я все уладил с Гранжаном.

– А почему без нас? Вы с ним что-нибудь подписывали? Какие-нибудь соглашения, договора…?

– Нет. Мы утрясли разногласия, так что всё остается в силе: я жду в «Церебруме», пока не вырастят клона, как и предусмотрено контрактом.

– В «Церебруме»? Но мне же звонил…Я не понимаю…Что у вас там происходит, черт возьми? – в голосе Харви зазвучала жесткость.

– Ничего сверхъестественного. О том, кто тебе звонил – забудь. Все идет в рамках контракта – это единственное, что тебе следует знать.

– Хорошо, – после недолгих раздумий сказал Росс. – Но когда дым рассеется, мы поговорим…Питер. У меня есть несколько вопросов.

– Обязательно, – уверил я его. – И проследи, чтобы «Церебрум» в течение следующих пяти дней перечислил на мои счета четыре миллиарда – я сброшу тебе на почту идентификатор из МРБО.

– Четыре миллиарда?! – присвистнул он. – Хорошо, я прослежу. Когда мы сможем поговорить?

– Думаю, через неделю. Если до этого возникнут какие-то вопросы, обратись к Накадзаве, он свяжет тебя со мной. До связи.

Я отключился. Удивление Харви, а, возможно, и подозрение, были понятны: вчера ему звонил Питер Рыкоф, оставшийся после операции в своем теле и желающий судиться с «Церебрумом», а сегодня тот же Питер – только уже в цифровом образе. Впрочем, Харви меня волновал слабо, я уже принял решение, что «Ross, Litt Specter» надо менять. И вообще, раз я вступил в новую жизнь, то самое время отринуть все, что тяготило меня в жизни прошлой. Сейчас, с высоты моих новых знаний, недавние переживания телесной оболочки казались смешными и нелепыми.

Я отправился в обратный путь, снова притормозив возле выхода в Сеть. Странная бахрома никуда не делась и вроде бы даже стала длиннее. Но как только я подлетел ближе, она как-то сжалась, уменьшившись в размере. Размышляя о непонятном феномене, я двинулся дальше и в конце концов устроился почти в центре системы «Церебрума», дрейфуя неподалеку от «могилы» Дживса.

Вырастив паутинку, я отправил ее в сервер, куда сходились данные с камер наблюдения. Амели и Накадзава, видно, утомившись от пререканий, сидели молча, смотря в противоположные стороны.

– Рад видеть, что вы достигли взаимопонимания, – оповестил я о своем появлении и затем дотянулся другой паутинкой до сервера службы безопасности: сейчас я без особых проблем взломал защиту, установленную Питером, и запустил процесс остановки «Фукусимы».

«Внимание! Внимание! – зазвучал механичный голос программы, – протокол «Фукусима» будет прекращен через сто двадцать минут. Просьба сотрудникам центра действовать по инструкции.»

На центральном экране появились алые цифры 120:00, мигнули и пошел обратный отсчет.