– Что-нибудь случилось? – спросил я. – Ты на меня обижена?

– Нет, с чего ты взял, – удивилась Маша, но в глаза мне почему-то не посмотрела.

Я начал вспоминать, что вчера сделал не так, но никаких грехов за собой не нашел.

– Но, я же вижу что ты какая-то не такая, – продолжил я.

– А, по-моему, самая обычная, – спокойно ответила она.

– Как ты спала? – спросил я. – Мне тебя очень не хватало!

Пропустив мои слова, мимо ушей, она оживленно заговорила о французах и принялась расспрашивать, кто они, откуда, так, будто это имело для нее хоть какое-нибудь значение. Мне скоро надоела игра в неопределенность, и я встал.

– Я вижу, ты не в духе, поговорим, когда у тебя исправится настроение, – сказал я и, не дождавшись ответа, вышел.

Делать мне было больше нечего, и я пошел в свою комнату. Француз был еще в бане. Я прилег на кровать и тотчас заснул. Сколько времени я спал, не знаю, но думаю не меньше часа. Проснулся от постороннего звука. Посередине комнаты стоял какой-то человек с обнаженной саблей в руке. Спросонья даже не стразу понял, что это де Лафер. Он помылся, побрился, почистил мундир и выглядел совсем другим человеком. Однако удовольствие, увидеть его над собой в такой позе было не самое приятное.

Я прикрыл глаза и наблюдал, что он собирается делать. Однако ничего опасного для моей жизни, виконт предпринимать не собирался. Сначала взвешивал саблю на руке, проверял центровку, геометрию клинка, потом подошел к самому окну и начал изучать ее, можно сказать, по миллиметру.

– Нравится сабля? – спросил я, когда понял, что занимает она его не в прямом, смертоубийственном, смысле.

– О да, – ответил он, оборачиваясь. – Извините, что взял ваше оружие без разрешения, но это такая драгоценная редкость! Такую саблю нельзя выносить из родового замка!

– Из родового замка? – уточнил я, и он утвердительно кивнул. – Я непременно так и сделаю, как только у меня появится замок. Пока же дело за малым, его сначала нужно построить.

Он оценил шутку и рассеяно улыбнулся. Потом спросил:

– Как этот клинок к вам попал?

– О, это длинная история, – попробовал отговориться я. – Боюсь, что я не смогу ее вам рассказать на моем плохом французском языке. Но когда-нибудь, я вам все подробно расскажу. Пока же, могу только сказать, что добыл ее в бою.

– Я так и подумал! – почему-то обрадовался он. – Вы ее случайный владелец!

– В общем-то, вы правы, но я к ней уже так привык, что чувствую ее своей собственностью.

– Если бы я был не простым пехотным капитаном, а императором Франции, то не пожалел бы за такое оружие отдать какое-нибудь европейское королевство, – пылко сказа виконт.

Если бы да кабы, то во рту росли грибы, подумал я.

– Вас пытались из-за нее убить? – неожиданно спросил он.

– Пытались и не один раз, – подтвердил я.

– Вот видите, а я что говорил! – обрадовался он, хотя ровно ничего на эту тем еще не сказал. – И почему вас не убили?

Вопрос был дурацкий, и я соответственно ответил:

– Потому что не смогли.

– Я не могу этому поверить!

Разговор приобретал какой-то шкодливый оттенок, возможно, я не все правильно понимал по-французски, но как бы то ни было, мне было интересно послушать, что он еще скажет.

– Тем не менее, как видите, я пока жив.

– Тогда, может быть, я ошибаюсь? – спросил он меня.

– В чем? – уточнил я.

– Возможно это не настоящая сабля, а подделка. Посмотрите, вот тут выгравированы символы, («Lesymbole», что я перевел как символы) вы знаете, что они означают?

– Нет, а что?

– Я тоже не знаю, – почему-то угрюмо ответил он, – но если бы эта сабля принадлежала вам, то я был бы вынужден, мосье Крылов, вас убить!

Так, сначала в огороде бузина, а потом в Киеве дядька, понял я. Похоже, что француз от перенесенных лишений сошел с ума.

– Ну, раз мы оба не можем прочитать, что там написано, может быть, вы положите ее на место? – попросил я.

– Это не просто надпись, это мистическое заклинание. С вашей саблей случались какие-нибудь чудеса?

– Пожалуй, пару раз что-то подобное было, но в основном я использовал ее по прямому назначению, для боя, – ответил я, с опаской наблюдая, как он во все стороны вертит клинком.

– Эта сабля принадлежит страшной организации (l'organisation), – сказал он. – Это их ритуальное орудие убийства.