– Наверное, просто, повторяет изгиб реки, – предположил я. – Вон идет какой-то человек, сейчас у него и спросим.

– Странно, что он здесь делает в такое позднее время?

Вообще-то еще было совсем не поздно, часов девять вечера, но, тем не менее, не совсем подходящее время для прогулок за сельской околицей.

– Кажется это не мужик, – добавила она, замедляя шаг. – Что ему здесь нужно так поздно?

Я на всякий случай тронул рукой рукоять сабли и засунутый за пояс пистолет и крепче прижал к своему боку руку девушки.

Действительно встречный человек выбрал странное время и место для прогулки.

Между тем он приблизился и мы смогли его рассмотреть. То, что это не крестьянин стало видно совершенно отчетливо. Одет он был в длиннополую шубу, голову покрывала мохнатая меховая шапка.

– Наверное, какой-нибудь проезжий купец, – по платью определила княжна.

– Боюсь, ты ошибаешься, кажется это наш давешний исчезнувший знакомый, – тихо сказал я.

– Это тот чиновник из имения Кологривовых? Кажется, его зовут Сергеем Петровичем? Интересно, что он тут делает. Он ведь говорил, что наше имение сгорело, и его туда отправили на следствие…

О смерти родителей она, как и прежде, не помянула ни одним словом. Мне место прогулки несимпатичного типа показалось очень интересным. Я для себя уже связал его с князем Урусовым и то, что Сергей Петрович оказался здесь меня не удивило.

– Точно, он! – тихо сказала Маша, когда между нами осталось метров двадцать.

– Ну, теперь держись! – прошептал я. – Это посланец твоего брата.

– Кого я вижу, княжна, господин Крылов, какими судьбами! – воскликнул старый знакомец своим неопределенным голосом.

Мы с Машей не ответили на приветствие, ждали что Сергей Петрович скажет еще.

– Я вижу, вы мне совсем не рады, – он улыбнулся. В лунном свете блеснули его зубы, но скрытых под надвинутой на лоб шапкой глаз я не увидел, и улыбка больше напомнила оскал. Впрочем, у людей его типа даже сильные страсти почему-то всегда выглядят стертыми и ничтожными.

– Вы прошлой ночью так внезапно исчезли, – ответил я за нас обоих, – что мы сочли себя оскорбленными.

– Прошлой ночью! – засмеялся он. – А признайтесь, я вам всем доставил много удовольствия. Редко кому выпадает счастье умереть от любви!

– Пусть вас это не беспокоит, никто в доме не умер, все благополучно завершилось, так же как и началось, – ответил я такой же двусмысленностью.

– Правда?! – кажется, искренне удивился он. – А вы меня не морочите?

– Ну, мы же, как видите, живы, – вмешалась в разговор княжна.

Сергей Петрович укоризненно покачал головой:

– И это, поверьте, вовсе зря. Знаете ли, вам было бы много лучше уже оказаться на том свете, чем оставаться на этом. Правда, в рай бы вы, княжна, попасть не сможете, вас туда смертные грехи не пустят, но иногда оказаться в аду бывает много приятнее чем оставаться на земле.

То, что он сказал, было одновременно и оскорблением и угрозой, и я почувствовал, как напряглась Машина рука. Я крепко прижал ее к своему боку, прося успокоиться и не обращать ни на что внимания. Стараясь сбить чиновника, или кто там он был на самом деле, с насмешливого тона я спросил:

– А вы, любезнейший, куда рассчитываете попасть после смерти?

– О, я об этом еще не думал, мне смерть в ближайшее время никак не грозит, – ответил он с усмешкой, но без прежнего пыла.

– Вы вот так считаете? Но, кто же из нас знает свою судьбу? – опять подала голос Урусова. – Вдруг господин Крылов на вас рассердится и убьет?

– Меня? Этот господин? – рассмеялся на этот раз вполне искренне Сергей Петрович. – Вы меня смешите княжна. Это никак не может произойти!

– Почему вы так думаете? – спросил я.

– Чем же вы меня можете убить и, главное, как?

– Могу застрелить, в крайнем случае, зарубить! Или вы кощей бессмертный?

– Нет, я не бессмертный, – уже явно куражась, сказал он, – так же как и вы. Только я могу себе позволить вас убить, а вы меня не можете!

– Это еще почему?

– Потому! Если желаете, попробуйте выстрелить в меня! Я на вас не обижусь!

Еще до того как закончился этот разговор, я понял, что он имеет в виду. Они с князем меня загипнотизировали. Причем, даже более изощренно, чем другие свои жертвы. Я почувствовал, что у меня отнимается все тело.

Мне нечего было ему ответить. Руки у меня стали ватными и слабыми, и я едва смог пошевелить пальцами. Маша что-то почувствовала, освободила свою руку и тронула меня за плечо.

– Что с вами, Алексей Григорьевич? – не в силах скрыть испуга, спросила она.

Увы, я не только не мог шевелить руками, у меня пропал даже голос.