– Мне скрывать нечего, если бы вы только знали какую симпатию всегда у меня вызвали! Вы совершенно необыкновенный человек, я таких красивых, умных, гениальных людей еще ни разу не встречал, – зачастил Серей Петрович, кланяясь и умильно улыбаясь, что в призрачном «лунном сиянии» оценить, было все равно невозможно.

– Скажешь еще один комплимент и лишишься головы, – предупредил я. – Или ты говоришь, то, что я тебя спрашиваю, или мы прощаемся на веки. У меня и без твоих славословий хватает забот.

– Я говорю то, что думаю, – видимо, по многолетней привычки льстить тем, кто сильнее, не удержался Сергей Петрович от последней попытки перевести разговор на самую приятную для меня тему.

Мне пришлось для наглядности в серьезности намерений, взмахнуть саблей пару раз над его головой. После перенесенного удара «током», физическое состояние у меня стало великолепным. Уже давно я не чувствовал себя таким молодым и сильным. Тело даже сладко ныло от ощущения мышечной радости.

Угроза возымела действие, Сергей Петрович спешно заткнул фонтан красноречия и завис на последнем слове с открытым ртом. Я терпеливо ждал, что он скажет по делу, и внимательно следил, что делают его руки. Нарочитая неловкость в обращении с оружием еще не гарантировал нас от неожиданного удара ножом в бок. Рот его все еще был открыт, но слова из него не вылетали, и мне пришлось задать наводящий вопрос:

– Кто меня здесь ждал?

– Вы же сами знаете, он вас встретил на дороге и привез к себе в имение, это князь Николай Николаевич.

– Мой папа был в заговоре вместе с вами? Вы лжете, этого не может быть! – воскликнула Маша.

– Нет, он ничего не знал, его не посвящали, – уже не мне, а княжне ответил Сергей Петрович. – Просто так устроили, чтобы вы с ним случайно встретились.

– Мои родители живы или их сожгли крестьяне? – опять опередила меня своим вопросом княжна. Голос у нее при этом был необычно ломким, и я испугался, что если наш пленник это подтвердит, с ней опять может случиться припадок. А это было бы совсем не ко времени.

– Нет, они живы, все это придумал князь Иван. Может быть потом, после вашей гибели он и их…

Маша закрыла ладонями лицо и заплакала. Сергей Петровичи замолчал, и стоял, потупив глаза.

– Вы так и не сказали, кто все это подстроил и что за люди против нас воюют? – спросил я.

– Вы можете мне не верить, но я и сам толком не знаю, – прочувственно, словно льстя голосом, сказал он. – Меня наняли в помощь князю, обещали большие деньги, – он даже задохнулся, сожалея о неполученной выгоде. – Только пока я от них еще ничего не получил! У меня семья, четверо малолетних деток, их кормить нужно, а жалованья даже на дрова не хватает. Знать бы, чем все это обернется, я бы никогда не польстился…

От жалости к себе, чиновник едва не прослезился. Мне показалось, что он боится не столько нас, сколько своих товарищей и сделает все, чтобы ничего о них не сказать.

Будто в подтверждение этого, он заплакал, повалился на колени и зачастил:

– Я человек добрый, верующий, кого хотите спросите! Я не то что человека, мухи не обижу… Ну, что вам от моей смерти? Отпустите меня, Христа ради, я вам отслужу…

– Расскажите все что знаете, тогда посмотрим, – грозно приказал я.

Кажется, это у меня получилось не очень убедительно, и он продолжил причитать:

– Вы мне прикажите, что говорить, я вам все скажу! Хоть под присягой поклянусь. Ничего я не знаю, во всем князь виноват, это он меня заставлял подличать! Если, говорит, не выполнишь, то, что велю, то казню тебя страшной казнью! – начал фантазировать Сергей Петрович.

Я понял, что он уже пришел в себя от неожиданности, оценил обстановку и дальше говорить с ним бесполезно. Может быть, только на дыбе под пыткой из него можно было бы вытащить правду.

– Ну, что мы с ним будем делать? – спросил я княжну. – Казним или помилуем?

– Делай что хочешь, – ответила она сквозь слезы. – Но как вы могли, такое сказать?! – обратилась она непосредственно к Сергею Петровичу. – У вас же у самого есть мать и отец!

– Есть, как же-с, не быть! Оба слава Богу, живы, здоровы. А коли, вы меня убьете, то они того не переживут, – с душевным надрывом сказал он. – Я у них единственный кормилец! С голода помрут старички!

– Пошел вон отсюда! – рявкнул я, теряя терпение. – И учти, еще раз попадешься – убью!

Просить Сергея Петровича не пришлось, он резво вскочил с колен на ноги и, не оглядываясь, затрусил по дороге.

Мы стояли на месте, и смотрел, как он неловко бежит в своей тяжелой шубе, нелепо размахивая руками.

– Зря ты его просто так отпустил. Нужно был узнать хотя бы про Ивана, – сказала Маша.

– Это бесполезно, он так привык врать, что если даже захочет, не сможет сказать правду, – оправдался я. – Не убивать же его было на самом деле! Ну, что пойдем дальше или вернемся?

– Вернемся, – поежившись, ответила княжна. – А что это с тобой было, ты стоял как столб? Я уже думала, что они и тебя заколдовали.