– «Нижняя Топь», – прочитал Димка, провожая взглядом дорожный указатель, и тут же переключил внимание на скучающего за рулём отца. – Что это значит?

Холмин изобразил на лице ничего не значащую улыбку.

– Хм... Это значит, что где-то есть Верхняя Топь.

– Ну, па! – Димка надул губы и зачем-то ущипнул за ухо дремлющего на коленях британца; тот приоткрыл один глаз, вжал голову в туловище и недовольно заворчал.

Димка вскрикнул и вовремя отдёрнул руку. Когти вонзились в колено, что было не многим легче.

– Спокойно, Разбойник, я же шутя! – воскликнул Димка, пытаясь погладить пепельного кота по голове.

– Он тоже не нарочно, – пошутил Холмин, качая головой.

– Совсем обнаглел, – заключил Димка тоном эксперта. – Мышей ловить не хочет, играть – тоже, ест только горошки свои, которые стоят дороже моего школьного обеда. Узурпатор какой-то, а не кот!

Разбойник зашипел, не снеся услышанной ереси, и свалился вниз.

Димка, от греха подальше, задрал ноги.

– Так и поедешь? – засмеялся Холмин.

– А чего?.. Он же теперь не отстанет!

Кустарник за окном поредел. Деревья тоже куда-то делись. Остались только бетонные столбы, с натянутыми проводами – прогресс добрался и до этой глуши.

Димка поёжился.

«Нижняя Топь» – это надо же придумать! Наверняка какой-нибудь зубрила с филологического факультета постарался – простому смертному до такого элементарно не додуматься. Да и жить по соседству с болотом, – наверное, испытывать те ещё ощущения. Ступил не туда и того... Засосет, утянет, сграбастает. Причём непременно с головой и безвозвратно!

– А тут люди не пропадали? – зачем-то спросил Димка.

Холмин пожал плечами.

– Навряд ли. А почему ты так решил?

Димка замялся, потом всё же ответил:

– Ну так написано же, что топь. Значит, болото рядом, трясины полно... и прочего всего...

– Прочего?.. Это ты о чём сейчас?

Димка смутился.

– Ну, нежить всякая болотная.

– И ты веришь в это?

– Так если легенды ходят, значит, люди что-то видят. Не будут же просто так придумывать!

– Ох, Димка... Человеку скучно живётся в этом мире. Понимаешь? Реальных проблем мало, так он себя ещё во всякую казуистику с головой окунает, чтобы нервишки пощекотать, в первую очередь.

– Казу... Чего? – не понял Димка, отмахиваясь от нападок Разбойника из-под сидения.

– «Казуистика» – есть такое понятие. Ещё в средние века появилось в среде схоластов, богословов и юристов. Представляет собой диалектический приём, при помощи которого какой-либо религиозный, моральный или юридический вопрос разбивается на бесчисленное множество мелких деталей и случаев, так что вместо решения вопроса в принципе, получается дотошный анализ всех возможных и мысленно представимых случаев. Понимаешь?

Димка недвусмысленно мотнул головой.

– Ну, смотри, – завёлся Холмин, замедляя ход. – Взять ту же нежить – или нечисть, о которой ты сам заговорил. Да чтобы было проще и нагляднее, хоть того же водяного! Сколько о нём страшилок, легенд и преданий в народе сложено – сотни, а то и тысячи. А кто-нибудь задавался вопросом об истинном происхождении этого существа, если оно действительно реально и материально?

– По-моему, нет, – неуверенно сказал Димка, между делом, дёргая Разбойника за хвост. – Он ведь выдуманный. Так чего людям до его происхождения...

– Вот видишь, то-то и оно. Сущность водяного никого не занимает. Занимают лишь истории, связанные с ним. Хотя на деле, исчезновение человека на болоте можно объяснить куда как более рационально.

Димка изловчился, поймал кота за шкирку и перекинул на заднее сиденье.

Холмин чудом увернулся от просвистевших в миллиметре от уха когтей.

Разбойник плюхнулся на мягкое и злобно зашипел.

– А что если он всё же существует?!

– Кто? Водяной?

– Ага!

– Пока нет ни одного реального доказательства. Хотя... Всё возможно.

Димка задумался. Нет, в его голове пока что не зрел никакой отчаянный план – так, обычное озорство, отдающее шлейфом страха, – но что-то будет впоследствии, мальчик не знал.

Занятый мыслями, Димка не заметил, как дорога резко повернула, а на пригорке за лесом показался городок.

Нижняя Топь встретила одноэтажными домишками и заросшими палисадниками. По оградкам вилась воронья пряжа. Во дворах скучно погавкивали собаки. Вдоль обочины без дела шлялись куры – что-то копали, изредка отвлекаясь на проезжающий мимо автомобиль. Кое-где торчали скворечники. По всему было видно, что местные жители отдавали предпочтение сельской жизни, а урбанистичность современных городов их совсем не прельщала.