– Солнечная система – не вечна, – задумчиво сказал Подорогин, наблюдая за тем, как группа шаров зависает над одной из камер, отчего на экране монитора появляются блики. – Нам нужно что-то предпринимать, иначе весь род людской попросту вымрет.

Грешник никак не отреагировал на слова напарника, продолжив усердно корпеть над верньером поиска частот.

– Так что там на счёт разговора с шарами? Мы слегка удалились от темы...

– Где они сейчас?

Подорогин склонился над мониторами.

– У грузового шлюза.

– Смотрят внутрь?

Подорогин покосился на Грешника, как на душевнобольного.

– Что? Повтори? – сказал он, включая внутреннюю камеру шлюза, расположенную непосредственно над створками. Но ответа не потребовалось. Шары и впрямь «смотрели» внутрь, так что Подорогин невольно отшатнулся от монитора. Свет болидов сделался не таким ярким, стала заметна тусклая внешняя оболочка, переливающаяся всеми цветами радуги, словно поверхность мыльного пузыря. – Почему ты никому ничего не сказал? – с трепетом проговорил Подорогин, не понимая, что такое происходит всего в каких-то десятках метров от него.

– Я думаю, если бы они захотели, чтобы их услышали все остальные, то непременно добились бы этого. Всё дело в частоте дискретизации...

Шары отозвались яркой вспышкой, и в этот самый момент ожил динамик под потолком:

«Папа! Стой!»

Подорогин почувствовал, как на голове шевелятся волосы. Он знал этот голос. Он не перепутал бы его ни чьим другим на свете!

Подорогин сглотнул ком.

– Юрка...

Грешник рядом судорожно вращал верньер, но динамик больше не ожил. Шары на экране монитора ярко вспыхнули и унеслись прочь, оставив Подорогина наедине с разрозненными мыслями, относительно судьбы своего уже взрослого сына... да и всего человечества в целом.

Димка попрыгал на одной ноге по скрипучим ступенькам крыльца, спрыгнул на голый пятак, вокруг которого разросся высокий цикорий. В зарослях вкрадчиво пиликал кузнечик – словно чему уча. Димка тут же сообразил, чему именно: оглянулся на ступеньки, подпрыгнул на одном месте, развернув корпус тела на триста шестьдесят градусов. Мол, вон как я могу, если что! Кузнечик тут же умолк, будто обмозговывая только что увиденное. Димка показал язык, улыбнулся и шагнул на тропинку.

В цикории кто-то заворочался, отчего цветки синхронно качнули голубыми соцветиями. Из зарослей выглянула ехидная морда Разбойника. Оскалилась и зашипела, показав жёлтые клыки.

Димка махнул ногой, но кот от такой наглости разозлился только пуще прежнего. Высунулся наполовину и показал когти – мимо такой злюки уж точно без проблем не проскочишь!

Димка почесал макушку, соображая, как быть. Потом резко сорвался с места и кинулся на Разбойника. Кот, видимо, не ожидал такого поворота событий, а потому подскочил на месте, точно брошенный оземь мяч, что-то прогнусавил и поспешил скрыться в душных зарослях – только плаксиво кивнули цветки. Димка свистнул вслед незадачливому охотнику и, не дожидаясь ответной реакции, бодро зашагал по тропинке, вертя головой по сторонам.

Двор основательно зарос – Димка только лишний раз убедился в данности. А это значит, что в доме давно никто не живёт. Почёму? Да вроде бы всё логично: кому придётся по душе хижина на отшибе городка со звучным названием Нижняя Топь? К тому же по соседству с болотом... Дурачков нет! Только обездоленные, на вроде их семьи, вынужденные ютиться где попало, была бы только крыша над головой. Димка покосился на козырёк чердака – туда он пока ещё не лазил, но задумка на уме уже вертелась. Что-то в душе подсказывало: не так просто разместилась на крыше эта старомодная пристройка. Для чего-то она была задумана, не для красоты же. Да и какая тут красота?.. Сплошь убогость, куда ни глянь.

Димка вздохнул: ничего не поделаешь, придётся приспосабливаться, а там видно будет... И с чердаком он обязательно разберётся!

Отец ещё спозаранку укатил в больницу, проведать маму и Олега, – Димку с собой в очередной раз не взял, сославшись на то, что за домом нужно присматривать. Хотя чего за ним присматривать? Ножки, что ли, куриные отрастит, как избушка Бабы Яги, и в лес убежит? Вот уж дудки! Века наверняка стоял и ещё столько же простоит, если лес сам не проглотит его... Точнее топь. Настоящая, а не с названия.

Димка поёжился. Оглянулся по сторонам. Направо и налево – застыл, в безветрии, бурьян. За ним – столбы развалившегося забора. Ещё дальше – такие же недвижимые деревья. Кажется, специально замерли, как бы подманивая. Не поверишь, что идиллия настоящая, подойдёшь, желая развеять сомнения, а тебя, хвать, сучком за шхибот и в топь!..

И поминай, как звали.

Димка мотнул головой.

Со стороны рощи дунул прокисший ветерок, потревожив цикорий и слегка разбавив духоту. Неприятные мысли унесло прочь. По дороге прочухал старенький самосвал, нагруженный стволами вековых деревьев. Поравнявшись с домиком, басисто посигналил – видимо заскучавший в пути водитель так поздоровался.