Хозяйка тоже вышла в коридор, обняла, прижалась к Борису Ивановичу:

– Борюся, она скоро-нескоро выпрыгнет замуж, все одно станет чужая!

– Для меня она никогда не станет чужая! – печально сказал Борис Иванович.

Наташа спрыгнула со ступеньки троллейбуса, быстро свернула за угол и решительно зашагала к дому, на котором висела вывеска «Булочная-кондитерская».

А по этой самой улице двигался автомобиль «Москвич», совсем старенький, можно сказать древний, битый и перебитый, крашеный и перекрашенный. За рулем сидел волосатый, бородатый парень, а рядом с бородачом ерзал на сиденье Гена, веселый и беззаботный, который увидел Наташу, входившую в булочную, и заорал:

– Вася, тормози!

«Москвич» охотно остановился, потому что в таком возрасте лучше стоять, чем двигаться.

– Сейчас подсадим роскошный кадр! – пообещал Гена. – Я с ней в школе учился.

Наташа вышла из булочной, в руках она держала торт.

– Наташа! – позвал Гена. – Садись, подвезем!

– Вот на этом драндулете? – улыбнулась Наташа.

– На Западе все миллионеры ездят на старых машинах, – ответил Гена, пытаясь открыть заднюю дверцу.

– Не мучайся, она не открывается, – сказал Вася, – надо лезть через переднее сиденье!

Гена вышел из машины, и Наташа через переднее сиденье полезла на заднее.

– Это Вася, – представил водителя Гена, – он из Новгорода.

– Куда везти? – спросил Вася.

– Можно изловчиться и включить заднюю скорость? – спросила Наташа. – Нам надо отъехать назад.

Вася тщетно пытался включить заднюю скорость, раздался скрежет, лязг, тогда Вася принял решение:

– Она не врубается, мы дадим кругаля!

«Москвич» с неожиданной бодростью взял старт.

– У вас налево руль выворачивается? – насмешничала Наташа. – Вы знаете, где лево?

Вместо ответа Вася вывернул руль налево, ловко сделал разворот, и «Москвич» покатил по другой стороне улицы в обратном направлении.

– Давайте опять налево! – весело скомандовала Наташа.

Вася опять вывернул руль, и «Москвич» оказался вновь на той стороне, где булочная.

– Стоп! – закричала Наташа.

Вася остановил машину:

– Так вы же здесь садились!

– Нет у вас глазомера. Я садилась на десять шагов дальше, булочная в соседнем подъезде!

– Мы тебя доставили по назначению, – сказал Гена, – а ты нас за это зовешь на торт!

– Пусти, дай вылезти! – сказала Наташа.

Гена вышел из машины. Наташа через переднее сиденье выбралась на тротуар.

– К себе не зову, много чести! – И исчезла в подъезде.

– Ну? – спросил Гена. – Как тебе этот товарищ?

– Больно лядащая, – ответил Вася, – подарочный набор из одних костей. У нас в Новгороде эти диетные, недокормленные штабелями лежат.

Как только Наташа появилась дома, мать гневно шагнула навстречу:

– Ты была там?

Наташа ловко обогнула мать и направилась на кухню:

– Если я сейчас не поем этого дешевого торта за рубль шестнадцать, я умру. Мама, они пытались меня затортить!

– Значит, ты была там!

– Они пытались купить меня с помощью умопомрачительного самодельного торта!

– Зачем ты была там? – закричала мать.

– Что ты заладила – там-там-там… На экскурсию ходила! – Наташа отправила в рот огромный кусок торта. – Но я там ни крошки не съела, помнишь у Монте-Кристо – в доме врага не едят! Я изошла слюной, у меня температура повысилась до сорока.

– Ты была там, и это предательство по отношению ко мне! Это нарушение всех нравственных норм…

– Мама, прекрати, ты не на собрании! Мне было интересно узнать, на что он польстился. Мам, у нас идеальный порядок, а там всюду раскиданы самые неожиданные вещи, даже теоретически неприличные лифчики, трусики…

– Значит, он ушел к ней, потому что она неряха? – не выдержала Марина Петровна.

– Мама, ты покупаешь полуфабрикаты, суп ты вообще варишь какой попало, а она, мама, на еде чокнутая.

– Значит, он к ней ушел из-за супа?

– Нет, мама, она уютная женщина. Мама, она с ним сюсюкает, она называет его Борюся!

– Значит, он ушел, чтоб она называла его этой идиотской кличкой?

– Мама, она липучая!

– Липучая? – не поняла Марина Петровна.

– Да, то есть ласковая! Мое поколение склонно к анализу. Он ушел потому, что жизнь у нас как прямая линия. Тебе все ясно – наденьте кольцо, сойдите с ковра. А она, мама, раскованная. Тебе тоже нужно себя искривить и пойти в загул! Вот тогда ты про него забудешь!