Гена Муляров сам отворил дверь.

– Ага, вот ты где! – Марина Петровна вцепилась в Гену, схватила за воротник. – Я тебя придушу!

– Да отпустите вы! – стал вырываться Гена. – Вы что, вы мне рубашку рвете!

– Где Вася?

– Какой Вася?

– Родственник из Новгорода! Немедленно дай его адрес! – И Марина Петровна выпустила Гену.

Гена, все еще испуганно поглядывая на Марину Петровну, достал из кармана записную книжку:

– Вот. Темно-зеленая, два, квартира тоже два.

– Телефон?

– У него нет телефона. А что случилось?

– Он женатый?

– Нет, а почему?

– Был женатый?

– По-моему, нет.

– И детей на стороне у него нету?

– Не знаю, не проверял…

– До свидания! – Марина Петровна стала спускаться по лестнице. – Ты где учишься?

– В автодорожном…

– Тройки есть?

– Есть.

– Исправь на четверки!

Гена перегнулся через перила:

– А все-таки, зачем вам Вася?

– Я еду в Новгород, – сухо объяснила Марина Петровна, – и мне там нужно такси!

Борис Иванович пришел домой подавленный.

– Ну что? – встревожилась Катенька. – Она не отдала свидетельство?

– Отдала. Только вот Наташка сбежала с таксистом.

– Куда сбежала?

– В Новгород!

– Ну, это не очень далеко, – заметила Катенька, – километров пятьсот!

– Как ты можешь об этом так спокойно говорить! Моя дочь…

– Борюся, у них теперь свобода любви!

– Замолчи! – неожиданно для самого себя закричал Борис Иванович.

– Ого! – удивилась новая жена. – А ты, Борюся, дочку-то любишь больше, чем меня.

– Неправда, – возразил Борис Иванович. – Просто ее я люблю восемнадцать лет подряд, а тебя лишь три месяца…

Катерина нисколько не обиделась, а лишь поглядела на него сочувственным взглядом и легко погладила по голове. И такой исходил от нее ласковый покой, что напряжение спало и Борис Иванович по-детски уткнулся лицом в мягкое плечо.

Тем временем шустрый старенький «Москвич» бодро катил к Новгороду. К вечеру он уже отмахал положенные пятьсот километров с гаком и от гостиницы «Садко» повернул направо.

– Слева, – сообщал Вася, – церковь Спаса на Ильине, четырнадцатый век, в ней фрески Феофана Грека… А вот – Федора Стратилата, она еще постарше… Тебя это волнует?

– Это будет меня волновать несколько позже, – ответила Наташа, – в настоящий момент меня волнует встреча с твоими родителями.

Вася повернул «Москвич» налево, свернул с главной улицы.

– Насчет встречи с родителями, это не будут лучшие минуты в твоей жизни. Я тебе обещаю. Отца зовут – Яков Андреевич, мать – Серафима Ильинична. Повтори.

– Яков Андреевич и Серафима Ильинична. Я запомнила. Я способная.

– Есть еще большой подарок – младшая сестра. Лида.

– Сколько лет подарку?

– Четырнадцать. Самый подарочный возраст. Мы приехали.

– Значит, ты убежден, что меня встретят плохо?

– Очень плохо. Можно сказать, в штыки. Вылезай!

– Ничего. – Наташа покорно вылезла из машины. – Нервная система у меня крепкая… Может, мне лучше, не заходя в дом, отправиться на вокзал?

– Билета не достанешь! Пошли!

Улица была тихая, зеленая-зеленая. Дома старые, каменные, в два и три этажа, с балконами. Наташа оглядела улицу, оглядела дом, балконы. На одном из них приметила девчушку, очень симпатичную, курносую, вихрастую, которая вдруг свесилась вниз и закричала:

– Вася, ты кого это опять привез?

– Ах вот что, – засекла Наташа, – весьма любопытная деталь. Значит, я не первая.

– Это Лидка, я тебя предупреждал! – сказал Вася, и они вошли в дом.

Квартира была с большим коридором, заставленным разной мебелью и рыболовными снастями. Вася поставил чемодан Наташи на пол. Обнял ее за плечи.

– Внимание, дается старт!

И ввел Наташу в комнату, где отец и мать ужинали. Лида тоже ужинала и даже не глядела на вошедших, словно только что ее не было на балконе.

– Добрый вечер! – сказал Вася. – Познакомьтесь, это Наташа.

– Добрый вечер! – сказала Наташа. – Добрый вечер, Яков Андреевич, добрый вечер, Серафима Ильинична, добрый вечер, Лида.

– С приездом! – отозвался отец, не замечая Наташи. – Как машина бегала?

– Нормально! – ответил Вася. – Нас пригласят ужинать?