Николь тоже замерла в ожидании: месть свершилась, и ей определенно доставляло удовольствие видеть Зомби в таком положении. Еще приятнее было осознавать, что это она стала причиной его конфуза: поделом ему, корона не свалится. Но, конечно, было немного страшновато: кто знает, что этот пришелец выкинет дальше.

Так и сидели они: она – прижав ладошки ко рту, он – раскинув руки, как летучая мышь, и сверлили друг друга напряженными взглядами. Обстановку разрядила миссис Братт, которая, то ли действительно не замечая застольной баталии, то ли просто делая вид, подошла к столу и водрузила на него дымящийся пирог.

– Развлекаетесь, детишки? – бодро осведомилась хозяйка, вытирая о передник руки. – Имейте в виду, убирать будете сами! Пол! – подняв к потолку голову, позвала она. – Спускайся! Все остывает!

Николь, которая с торжествующей улыбкой наблюдала за тем, как «пересоленный» Зомби руками вычесывал из волос белые кристаллики, замерла. С этим перетягиванием каната она совершенно забыла о том кошмаре, что отсыпался наверху.

– Миссис Братт, – прочистив горло, обратилась девушка, – большое спасибо за ужин! Но я, пожалуй, пойду наверх: я бы хотела выспаться и…

– А как же пирог? – расстроилась хозяйка.

– Я сыта, спасибо, – Николь встала из-за стола и поймала на себе пристальный взгляд синих глаз. В ней созрела еще одна маленькая пакость. – Зато мой брат ест за двоих! Знаете, от него еду нужно прятать! Так что я просто уверена, что он все съест, еще и добавки попросит, – девушка изо всех сил сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Главное, не смотреть не Зомби, иначе она точно не выдержит. – И еще, миссис Братт, простите за беспорядок, но у моего брата всегда все из рук валится. Он уберет, правда, Кей?

– Разумеется, – выдавил мужчина с каменным лицом.

– Доброй ночи, – попрощалась Николь и припустила по лестнице.

Стараясь не скрипеть, девушка на цыпочках прокралась по коридору и юркнула в свою комнату. Только когда шпингалет был закрыт, Никки выдохнула и с закрытыми глазами прижалась лбом к шершавой двери. Все, самое страшное – позади. Вот только она и не подозревала, что это самое страшное было буквально позади нее, до тех пока оно не заговорило из темноты.

– Ну привет, рыбка.

Николь распахнула глаза и почувствовала, как у нее внутри что-то оборвалось. Резко развернувшись, она дернулась к выключателю, но была тут же поймана за волосы и грубо оттиснута на середину комнаты. Пол, который уже давно пребывал во мраке спальни, лучше ориентировался в темноте, чем вышедшая из светлого коридора девушка. Едва различая очертания мебели в тусклом свете, проникающем из окошка, она врезалась в ножку кровати и рухнула на колени.

– А еще думаю, куда ты делась? – и снова этот похабный голос, издевательские интонации. Николь вглядывалась в темноту, пытаясь разглядеть обидчика, но тот продолжал скрываться в тени. – У нас же все так хорошо начиналось! Я уже было простил тебя за твои прошлые выходки, а ты тут такие финтеля выкидываешь! Нехорошо. Бабке моей по ушам ездишь про какого-то брата, нехорошо, ой как нехорошо.

Девушка поднялась на ноги и отступила к противоположной стене: комнатка была маленькой, поэтому даже с ее позиции Николь чувствовала алкогольные пары – этот ублюдок, видимо, никогда не просыхал. Первым ее порывом было позвать на помощь Зомби, но она подавила его, обратившись к здравому смыслу: Пол не мог с ней сделать ничего более страшного, чем уже сделал. Внизу сидела его бабушка и Кей, да и сам упырь был безоружен – он хочет припугнуть ее, и только. Вот только она ему такого удовольствия не доставит. Более того, для нее это была, прежде всего, возможность поквитаться за утренний инцидент, второй раунд. Жаль только, что она из ванной забрала таблетки, а не лезвия.

– Да и братца твоего я узнал, – продолжал бахвалиться тот. – Утром я ступил малость, не признал… Этот хрен тоже на той вечеринке был, обхаживал какую-то брюнеточку. Это, часом, не невеста была? Эмбер Прайс?

– Тебе лучше знать, – иронично ответила Николь, продолжая придумывать план мести, – у тебя же с ней любовь была неземная.

– Запомнила, значит? – хмыкнул блондин и оскалился: его зубы блеснули в темноте. – А у меня тоже память хорошая, рыбка. Строишь из себя жертву, оскорбленную невинность, но мы-то оба с тобой знаем, что ты та еще штучка… Ты мне вот одно скажи, за что ты так с Прайсами?

Как только из гнилых уст блондина слетела фамилия ее семьи, спокойствие девушки испарилось. Хладнокровие, с которым Николь просчитывала дальнейшие шаги, изменило ей. И снова она услышала свой собственный голос, просящий прощения у этого ублюдка: слезливый, безвольный, сломленный.

– Не смей произносить это имя, – отчеканила девушка, смотря туда, где предположительно располагались глаза Пола. Ее пальцы до боли сжали подоконник.

– А то что, и меня подожжешь? – издевательски осведомился тот и раскрыл карты: – Что молчишь, Николь Кларк, язык проглотила?