Ближе к родине пошел снег.

– Мама, на лыжах кататься буду!
– запрыгал Мишук.

В Перми к поезду приехал Аркадий:

– Павлушка засопливился, как вы?

– Нормально, только тоскливо!

– Ну, Аля, это же ненадолго, и он не за границей, все будет хорошо. Мы с Леночкой твердо в этом уверены - твой Саша, он такой настоящий, надежный.

– Спасибо, - заулыбалась Алька.
– Мы тоже его очень любим.

А в Горнозаводске на станции, уже хорошо присыпанной снегом, выстроился 'почетный караул' во главе с дедом - Петька со своей Еленой, Стоядиновичи всей семьей, обе бабки...

– Можно подумать, нас год не было, - ворчала повеселевшая Алька.

– А и как на хронте, день за год оказався!
– дед и Минька, забыв про все, уже увлеченно делились впечатлениями. На следующий день Алька с головой ушла в работу, а Минька с дедом пошли брать справку для садика.

Через день, вечером прозвонился их ненаглядный папочка. -Алечка, я на месте, все нормально, здоров, только очень не хватает вас!

Сашка не стал расстраивать свою Алюню разговором с комполка. А тот посетовал, что не может в ближайшее время помочь с жильем.

– Выпуск Рязанский оказался поголовно женатым, а жены очень деловые. Из восьми женатиков, к пятерым сразу приехали жены, и все с грудными или двух-трехлетними детьми, живут пока в красном уголке, как цыгане, а мне вот ломать голову, как их всех разместить, уезжать-то будут только трое. Поэтому и прошу, если это возможно, повремени, капитан, с вызовом семьи.

На следующий день на него налетел вернувшийся с учений Сашка Музыченко. -Авер, здорово! Живой! Ох и замутим мы с тобой. Тут такие девочки в Ионаве появились...
– он аж зажмурился и тут увидел кольцо на руке Авера, они с Алькой еще по приезду в Горнозаводск выбрали одинаковые узенькие колечки.
– Э, Авер, ты чё, женился?

– Да, и сын есть, три с половиной года уже.

– Ни фига себе? Сына-то когда успел родить?

Авер, аккуратно подбирая слова - Музыченко тоже служил вместе с ними в те годы в их ДШБ - выдал уже привычную версию: понравилась девочка, потом поругались, в Афгане узнал про сына, женился.

– -Ну ты даешь, а все вроде на виду был, по девочкам с текстилки вместе бегали.

– Не, ну тебе так все и расскажи в подробностях?

– Ну да, ну да, и чё ты теперь, не?

– Не, Саш, я ими слишком сильно дорожу.

– Уважаю, эх, я все каких-то не таких нахожу, что ни баба, то давалка. И где судьбинушка моя бродит?

– Мимо прошла какая-то молодая женщина и Музыка плотоядно облизнулся:

– Эх, а вот эту бы я...

– Чё ты, как юнец прыщавый, озабоченный стал?

– Да, тут другое... помнишь Кольку Сафронова? Ну, майор, такой важный, выделывался всегда.

– И чего?

– А того, стал вот капитаном из-за этой, - он мотнул головой в сторону ушедшей, - там столько грязи было, он на понижение пошел, из-за неё. Ленка-то его такую волну подняла, там же двое детей, Кольке и в звании, и по партийной линии не хило прилетело и вместо академии в горячую точку... С молодой женой и пробыл-то месяца три-четыре, она вот ща в общаге на первом этаже обитается, где женатики, а я все клинья к ней подбиваю, наверное, профи в постели, раз уж такой зануда пошел на такие жертвы. Ох, попробую!

– Саш, а кто ещё из наших тут обитается?
– сменил Авер неинтересную и неприятную ему тему. -Ну, был Ясень, теперь вот ты и я! А наши кто где, про Ваньку Черта наверняка знаешь, а так, Ермолаич, прапор наш, уволился, Завиновский тоже свалил, Игорёк Драчев сильно побитый, на группе теперь, где-то в Сибири, Ковшов академию закончил, под Киевом, там же и Тонков, этому тоже не повезло, - трещал Музыченко, не замечая, как поморщился Авер при упоминании этой фамилии, - он же тоже оттрубил в Афгане. Не, ранен не был, а почки застудил, по госпиталям мотается, и комиссоваться не хочет, и с женитьбой лажа вышла - лоханулся крупно, женился-то, ты же помнишь, по залету. А там, вишь, Светка детей иметь не может после бурной молодости. Ха-ха, такой мачо и так вляпался, вот почему я почти не пью, ну его на хрен... жениться - так на королеве, а по залету...
– он скривился. Ладно, я побежал, увидимся!

Авер кивнул, раздумывая над новостями и радуясь про себя, что Мишук теперь его сын, и пошли все эти Тонковы...

А новая жена Сафронова небрежно так поинтересовалась у подруги, Светки Петровой, вахтерши в общежитии:

– А что это за брутальный самец со шрамом объявился у нас?

– Со шрамом? А, это Саша Аверченко после ранения приехал, но там тебе ничего не светит, он и 'в девках' был серьезным, а сейчас женился недавно.

– Посмотрим, он от жены далеко, я от мужа, почему бы не скрасить одинокие вечера?

– Ой, Танька, доиграешься!

А Саша абсолютно не обращал внимания на эту даму. Постоянно зависал в казарме, вечерами летел на переговорный, стараясь поговорить с подсолнушком перед сном, а потом вырубиться. Он не говорил Альке, но стали опять возвращаться кошмары, - он опять ехал в БМД, и все его солдатики были пока ещё живы... Он лихорадочно придумывал, как бы их уберечь и постоянно не успевал, просыпаясь в холодном поту... Музыченко как-то заметил:

– Сашк, ты чё бабу мучаешь, давно бы уже уважил, жены-то рядом нет. Саша взял его за грудки: