Антошка провёл ладонью по лицу, словно стирая остатки сна, окончательно отлепился от меня и вылез из палатки. Я выбрался следом и восхищённо уставился на море, из вод которого всходили Сурайя и Шан-Сурайя. Их утренние лучи окрасили морские воды в совершенно потрясающую гамму красок – от пурпурной до пламенной, и я прошептал:

– Красота…

– Красота, - согласился со мной бодрый, как зайчик «Энерджайзер», Мит-каль. – Столько лет на свете живу, а всё никак не надоело.

Антошка же ничего не сказал, только улыбнулся и с разбегу прыгнул в рассветные пламенеющие волны. Я последовал за ним, и перед нами оказалась красота другого рода, не ставшая от этого менее потрясающей. Разноцветные водоросли на морском дне волновались под почти незаметным океаническим течением, в них то появлялись, то исчезали юркие пёстрые рыбки, важными шарами сидели на песке надувшиеся мешками губки, неторопливо шевелили лучами морские звёзды, от совсем небольших – меньше половинки ладони - до огромных, почти со стол размером. А яркость красок потрясала воображение, но вовсе не казалась броской или безвкусной, напротив – она радовала глаз и поднимала настроение. И я подумал, что существовавшие среди такой красоты Чоуроджи именно поэтому были так миролюбивы и не ждали никаких гадостей от людей.

Антошка же, меньше моего склонный к самокопанию, несколько раз обернулся вокруг себя словно волчок, высмотрел несколько неторопливо плывущих по своим делам больших серебристо-голубых рыбин, очень похожих на земных тунцов, и устроил беднягам геноцид локального масштаба, умело проткнув когтями сразу двух. После этого он подтолкнул одну тушку ко мне и спросил:

«Что с тобой? Ты всё-таки не выспался из-за меня?»

«Нет-нет, всё в порядке, - отговорился я, - просто странно себя чувствую с утра. Бывает».

«Тебе опять снились ТЕ сны?» – поинтересовался Антошка.

«Нет, - ответил я, - всё действительно в порядке. Ты же знаешь, иногда я бываю сам не свой безо всякой причины».

Мне безумно хотелось рассказать Антошке о ночной беседе Кара-сура и Мит-каля, посоветоваться по поводу странного способа восстановления сил старого мага, но я понимал, что делать этого нельзя. Не мой это разговор, не моя тайна, и пусть ближе Антошки у меня здесь никого нет, сплетничать с ним о таких вещах было бы неправильно. Так что улыбнулся Антошке, пока он себе не напридумывал чёрт-те чего, принял одну из рыбных тушек и – раззз – выпотрошил её. А потом мы появились из моря, нашу добычу встретили приветственными криками и, хоть я и предлагал приготовить её с помощью своей силы, немедленно отправили запекаться в костёр, обмазав глиной. Такими же радостными криками встретили Мурика в облике кота, который приволок толстую пёструю птицу, подозрительно напоминавшую обычную домашнюю курицу, которой не посчастливилось устроиться на ночлег в зоне досягаемости мьяли. Радостно встретили и Кара-сура, который приволок сочных листьев какого-то растения в качестве приправы, а так же тёмно-синих в красную точку плодов, напоминавших яблоки, но размером с небольшую дыньку. Ну и лепёшки в запасе у Мит-каля имелись, правда, слегка чёрствые. Но это не беда, завтрак прошёл замечательно, и в путь мы отправились сытые и полные сил.

Идти на этот раз пришлось пешком, без всяких там повозок и прочих изысков, и я очень боялся, что Мит-каль, частенько упоминавший о своём почтенном возрасте, выдохнется быстро. Не тут-то было. Старый маг бодро топал вперёд, постукивая своим чуть кривоватым посохом, видно, вырезанным из первого мало-мальски подходящего для этого дерева. Дин-эр с Кара-суром тоже двигались весьма бодро, у одного этому способствовала воинская подготовка в Крепости дяди, у другого – что-то похожее явно было в Ордене. Мурик же вообще шнырял вокруг в своей кошачьей ипостаси, умудряясь не только не отставать от всех, но ещё и за бабочками побегать, и на ствол высокого дерева взобраться. Так что, как ни странно, первыми из сил начали выбиваться мы с Антошкой – всё-таки дети Моря не слишком приспособлены для путешествий по суше.

Нет, до того как местные солнышки не оказались в зените, мы честно старались не сбавлять темп. Но когда жара стала совсем невыносимой, идти быстро стало невозможной для нас задачей – ноги начало сводить, жабры сохли, голова кружилась. Мит-каль, заметив наше состояние, быстренько скомандовал привал у берега не слишком широкой, но глубокой речки, и мы с Антошкой, не сговариваясь, рванули в воду, устроились на дне и некоторое время там и пребывали, заодно наловив отменно крупных и сердито щёлкающих клешнями зелёно-пятнистых раков на всю честную компанию. После того, как мы вынырнули, раки отправились туда, куда следовало, то есть, в котелок, а Мит-каль сказал:

– Думаю, что вам не стоит идти дальше по земле. Эта река идёт почти параллельно нашей тропе, так что вы сможете плыть по ней и не страдать от жары.

– И не тормозить вас, да? – вздохнул Антошка.

– Да, - сказал Мит-каль, - но тут уж ничего не поделаешь – вам нет равных в воде, но не на суше. Правда, плыть придётся против течения, но оно не слишком сильное. А вот когда доберёмся до предгорий… Но там мы вступим во владения Наароджи, и они, если примут нас, то перенесут в Высокие горы сами. В горах от нас от всех будет мало толку – что от вас, что от нас. Горы - владения Крылатых.

Мы глубокомысленно покивали, а я мысленно отметил слова Мит-каля: «если примут…» А если не примут? Если нам не удастся собрать Талисман Времени? Будем организовывать местное Сопротивление и делать революцию? Ох, не хотелось бы… Этому миру и без наших революций потрясений достаточно.

Мит-каль же, посоветовавшись с Дин-эром, тоже неплохо знавшим эти места, посоветовал нам плыть вверх по реке до скалы, напоминающей своими очертаниями фигуру сидящего мужчины. Скала, кстати, так и называлась – Мужчина, считалось, что весна в этих краях наступает, когда Сурайя и Шан-Сурайя в полдень достигают «головы» Мужчины и движутся дальше. В зимнее время солнышки двигались по более низкой траектории – в районе «плеч» Мужчины. Но это так, к слову. Дин-эр с Мит-калем очень хорошо описали нам Мужчину, добавив, что в ней есть небольшая, но удобная пещера для ночлега и что если мы достигнем Мужчины раньше их, то нам лучше развести костёр, потому что по ночам в предгорьях куда холоднее, чем на всём остальном материке.

Разумеется, мы согласились - перспектива не топать больше под одуряюще жаркими солнышками, а плыть в прохладной воде нам нравилась куда больше. Поэтому, когда все закончили обеденную трапезу, состоявшую из остатков завтрака, лепёшек, орехов и раков, мы помахали нашим спутникам руками и радостно прыгнули с прохладную воду реки.

Плыть было, несмотря на небольшое встречное течение, совсем не трудно, по пути мы иногда выныривали наверх – не покажется ли скала под названием Мужчина?
– но пока что видели только заросшие густым лесом берега речушки. Наконец речушка сделала поворот, и из-за него словно шагнула нам навстречу огромная иссиня-чёрная скала, действительно напоминавшая добродушного великана, присевшего отдохнуть. Но плыть до неё было ещё порядочно.