– Вы не любите анекдоты?
– вроде как удивился Хариф.

– Почему же? Хороший анекдот к месту - как горчица к холодцу - придает пикантность светской беседе. Но кому же понравится есть одну горчицу?

– Понятно, - надулся Хариф.
– Вам не нравятся мои анекдоты.

– Ваши анекдоты давно обросли бородой. И не стоит обижаться. Лучше расскажите нам что-нибудь интересное о Гюлистане. Вот Бобби, к примеру, очень интересуется нетрадиционными развлечениями. Что бы вы могли ему предложить - сверх программы?

– Я не совсем понимаю, о каких развлечениях идет речь. Может быть, поясните?
– насторожился Хариф.

– Мне немного неловко. Бобби, скажи сам, - обратила на меня Дэля свои невинные глазки.

– Нет уж, дорогая, говори ты, раз уж начала, - ответил я, не понимая, куда она клонит.

– Он тоже стесняется, - усмехнулась Дэля.
– Но, дорогой, чего ж тут стесняться? В твоих желаниях нет ничего постыдного. Можно даже сказать, они естественны для одинокого мужчины после сорока. Неудовлетворенные отцовские чувства... и все такое...

– Что ты хочешь сказать?
– спросил я, почувствовав, как трусливо заколотилось сердечко.

– Я говорю о твоей тайной страсти к маленьким девочкам, Бобби. Или я слишком откровенна?

– Разве мы с тобой говорили на эту тему?
– выдавил я, не зная как отреагировать на ее выходку.

– Нет, конечно. Я сама догадалась. Женщины так чувствительны. Они всегда точно угадывают, что именно ищут в них мужчины. Но, кажется, я тебя разочаровала, верно? Ну, извини. Мне не пятнадцать лет. И даже не двадцать. Я для тебя слишком стара, конечно. Однако это вполне можно исправить. Особенно здесь, в Гюлистане. Вы ведь поможете своему клиенту, Хариф?

– А причем здесь я?
– огрызнулся Хариф.
– Я не понимаю, чем могу помочь мистеру Ганну! У нас ничего такого нет, о чем вы говорите!

– Разве? А мне знающие люди рассказывали, что здесь это не проблема. Что даже есть такое специальное шоу. Что-то связанное с художественной гимнастикой.

– Да, есть такое шоу, - не сразу ответил Хариф.
– Но это всего лишь показательные выступления.

– Вот именно - показательные!
– злорадно улыбнулась Дэля.
– Это такие выступления, Бобби, где маленькие ангелочки - от шести до двенадцати лет - показывают все свои прелести взрослым озабоченным дяденькам и тетенькам. Художественные гимнасточки. Нудисточки. Становятся на шпагат, в разные другие интересные спортивные позы, танцуют с ленточками и мячами...

– Я что-то не пойму, - промямлил я, чувствуя, что краснею, и меня бросает в пот.

– А что же тут непонятного, Бобби? Классное шоу! Как раз для таких богатеньких извращенцев как ты. А самое пикантное в этом шоу это то, что бедные девочки даже не подозревают, что их кто-то любовно разглядывает - между ними и зрителями огромное зеркальное стекло. Иначе бы они, несмотря на свою невинность, не улыбались так непосредственно и завлекательно, не прыгали и не бегали так непринужденно.

– Это правда, Хариф?
– спросил я почему-то у своего гида, который как-то осел в своем кресле, словно хотел спрятаться, и сосредоточенно разглядывал кончик дымящейся сигареты.

– Конечно, правда, дорогой!
– продолжила с ненормальным воодушевлением Дэля.
– И знаешь, что еще интересно? Все зрители сидят не на трибуне, а в специальных кабинках. Ну, это чтобы не стеснять других и не стесняться самим, как вы понимаете. По одному или целыми компаниями. С напитками, закусками и интерактивными мониторами, чтобы можно было, при желании, навести его на любого из ангелочков и рассмотреть крупным планом все соблазнительные детали его хрупкого тельца. Как тебе такое шоу, дорогой? Многие только для того и едут в Гюлистан, чтобы его посмотреть. И я просто удивляюсь нерасторопности твоего гида, который до сих пор не предложил тебе это эксклюзивное развлечение.

– Не советую, - выдавил Хариф.

– Это почему же?
– взвилась Дэля.

– Это слишком дорого, - ответил Хариф, словно не замечая Делю.

– А какое тебе дело до чужих денег?
– вставила она еще злее.

– И потом, мистер Ганн, - продолжил Хариф уже увереннее, - после шоу ничего такого не бывает. То есть - никаких контактов, я имею в виду.

– Это... это ужасно, Хариф! Как можно?!
– выдавил я.

– Я сам этого не одобряю, мистер Ганн, - сказал со скорбным видом Хариф.

– Это почему же?
– прищурилась Дэля.
– Как ты можешь это не одобрять, если власть позволяет? Тебе нельзя так говорить.

– Заткнись!
– прошипел Хариф.

– Да кто ты такой, чтобы затыкать мне рот?

– Заткнись, говорю! Сука!
– сверкнул на нее глазами Хариф.
– Извините, мистер Ганн. Эта женщина сама не знает что несет, когда выпьет.

– Я не понимаю, - сказал я, переводя взгляд с Дэли, прикусившей от злости губы, на окончательно расползшегося в кресле Харифа, выглядевшего одновременно обреченно и агрессивно, как человек, которому не оставили выбора.